Один против всех
Шрифт:
— А я знаю, товарищ майор. Думаю в милицейскую школу поступать.
— Хорошо, как выучишься, я возьму тебя к себе, — вполне серьезно пообещал Вадим.
«Эсперо» уверенно прижалась к тротуару. На служебной стоянке уже находилось несколько машин. Майор увидел среди них «Волгу» полковника Крылова, почувствовал, как кровь ускорила свое движение, и, стараясь унять подступившее волнение, бодрой походкой направился к зданию.
— И чем ты меня порадуешь? — вместо приветствия произнес полковник. — Мне приходится докладывать по этому делу каждый час. Знаешь что, майор, мне уже надоело подставлять
Полковник не умел кричать. Даже когда он распекал, губы его расползались в такую доброжелательную улыбку, будто он намеревался угостить леденцами за примерное поведение. Сейчас был тот самый случай, и подобный монолог полковника, как знал по личному опыту Шевцов, грозил немалыми неприятностями.
— Ситуация немного прояснилась, товарищ полковник. Мы установили имена пропавших людей…
Вадим, не вдаваясь в детали, поведал о результатах визита.
— Так. — В лице Крылова что-то неуловимо поменялось, а потом он располагающим голосом произнес: — Ну что ты топчешься, как баба на сносях. Проходи, выбирай себе стул. Садись, вижу, что поработал. Да и ты меня пойми, майор, давят. Если что не так будет, не только моя голова полетит, — теперь он напоминал доброго соседа по лестничной площадке, всегда готового угостить сигаретой. — И потом, у нас ведь нет точной уверенности, что это именно сгоревшие люди.
Быстрая перемена в настроении была отличительной чертой полковника. В свое время он имел репутацию хваткого опера, и нехитрый приемчик, отработанный на допросах, он в дальнейшем перенес и на отношение к сослуживцам. В конце душевного излияния Крылов мог запросто громыхнуть кулаком по столу, что действовало на многих куда более эффективно, чем грубая ругань. Неожиданно мог сменить гнев на милость, сказав после очередного разноса проштрафившемуся сотруднику, что если кто и разбирается в оперативной работе, так только он. Разумеется, получив подобный нагоняй, оперативник работал с утроенной энергией.
Нечто похожее происходило и в этот раз. Стоически выдержав разнос, Шевцов готов был поклясться, что далее последует ледяной шепоток скуповатой похвалы.
И не ошибся.
— Если я и могу на кого-то понадеяться, так только на тебя. Половину моих работничков гнать нужно! — возмущенно проговорил полковник. — Ни на что не годны, разве только в носу ковырять. А ты молодец, соображаешь, что к чему. И какие твои дальнейшие действия?
Майор Шевцов улыбнулся. Слова полковника Крылова действовали эффективнее любого расслабляющего массажа.
— Скажу честно, не нравится мне директор фирмы, какой-то он скользкий. Глазки бегают, то краснеет, то бледнеет. Пока я с ним разговаривал, он весь потом покрылся. И еще руки мне его не нравятся, он ими все время край скатерочки теребил. Что тоже очень дурной признак.
— Согласен, — пальцы выбили нервную негромкую дробь. — Так ты что его, подозреваешь?
— Пока сказать трудно, товарищ полковник, куда нас приведет исчезновение его работников, но наблюдение за ним нужно вести. Пускай походят за ним несколько дней, посмотрят, может быть, высветятся какие-нибудь подозрительные связи.
Стук прекратился — полковник принял решение.
— Хорошо,
В лицо Шевцова как будто вновь ударил банный пар. Он едва нашел в себе силы улыбнуться.
— Еще вот что, обнаружился хозяин «Ниссана», эту машину у него угнали с полгода назад. Побеседуешь с ним, он тебе расскажет массу интересного.
— Есть! Разрешите идти!
— Ступай.
У входа в автопарк Шевцова остановил строгий охранник лет шестидесяти. Пятнистая защитная форма добавляла ему солидности, он очень напоминал старого вояку, прошагавшего половину земного шара и погасившего не менее трех десятков военных конфликтов. Эдакий современный центурион, списанный в тираж. Насупив косматые рыжеватые брови с легкой седой подпалиной, сурово поинтересовался:
— Куда идешь? Или не видишь, что здесь сторож имеется?
Такие дядьки встречаются в любом учреждении, а если им однажды доверяют ружье, то они спешат объявить войну всему миру.
Вадим улыбнулся и развернул перед глазами мужчины удостоверение. Дядька долго читал, щурился, будто рассматривал фотографию через оптический прицел, а потом неожиданно смилостивился:
— Майор, значит… Милиция. В молодости я и сам в органах служил. Шофером.
— Коллеги, получается, — очень серьезно отозвался Шевцов. — Отец, ты мне не подскажешь, где найти Захара Сомова?
— А чего его искать-то? — искренне удивился сторож. — Вон он лопатой у ворот снег скребет.
Шевцов обернулся: в самом центре двора, вооружившись совковым инструментом, сгребал с дороги осколки льда высокий парень, заросший пятидневной щетиной. Свою работу он выполнял привычно и размеренно, как это делают люди, уставшие от ежедневного скучного труда. Дворник лишь иной раз поднимал голову, когда кто-то обращался к нему по имени, и, сдержанно кивнув на приветствие, продолжал освобождать черный асфальт от припаянного льда.
— Не вы ли будете Захар Сомов? — подошел Шевцов ближе.
Размахнувшись, Сомов сбросил очередную порцию снежной глыбы, снял рукавицу и старательно высморкался.
— А в чем, собственно, дело? — безразлично спросил он, вытерев испачканные пальцы о бушлат.
— Я из милиции, — опять достал Вадим «корочку». — Майор Шевцов.
— А-а, похоже, — равнодушно произнес дворник.
— Отчего так?
— Ну не знаю, — неопределенно пожал плечами Захар, доставая из кармана сигареты. — Походка, что ли. Уверенность какая-то. А еще взгляд, такое впечатление, будто на пятнадцать суток хотите запрятать.
— А что, приходилось сиживать? — усмехнулся Вадим.
— Врать не буду, случалось. Так в чем дело? Ну, я Сомов Захар.
Он щелкнул зажигалкой и сладко затянулся, как будто сполна хотел воспользоваться предоставленным отдыхом. Держался Захар естественно, и предстоящий разговор с опером его не пугал.
— Я по поводу угнанного «Ниссана». Вы ее водитель, так?
— А-а, — тускло протянул Сомов, — зачесались наконец. И что же вас конкретно интересует?
Из гаража медленно выехал «КамАЗ» с лафетом и, едва не зацепив стоявшего на дороге дворника, притормозил.