Один мертвый керторианец
Шрифт:
Однако молча и внимательно слушавший мою повесть (а на нее ушло немало времени) Уилкинс не стал торопиться с выводами. Когда я закончил, его лицо приняло слегка обескураженное выражение, похожее на то, какое было при первом знакомстве с подлинными возможностями моего кулака. Он встал (мы, естественно, давно уже сидели на тренажерах), принялся разгуливать по залу, разминая затекшие мышцы, и, лишь как следует размявшись, вернулся и сообщил:
— Один древний то ли философ, то ли ученый сказал нечто вроде: «Чем больше я узнаю, тем меньше знаю». Я всегда считал, что это от заумности. Но иногда, получается, выходит и по его… В общем,
— Много?! — Мне показалось, что он оговорился.
— Ну да, — рассеянно подтвердил он. — Было б одно убийство, так было бы куда проще. А тут и убийство, и планы убитого, и контрпланы убийцы, и ваши внутренние разборки, и непонятные покушения на вас, и еще эта журналистка… Похоже на огромную головоломку. Знаете, когда из частей надо сложить целое. А мы видим только маленькие кусочки, да к тому же из разных частей. Поэтому ни хрена не складывается.
Да, Уилкинс и вправду был умен. И говорил небезынтересные вещи. Но мне-то хотелось чего-нибудь попроще, типа «куда пойти» или «что сделать»…
— Скажите-ка, Уилкинс, но хоть что-нибудь конкретное вы заметили? Из того, что я упустил?
Он чуть подумал, а потом без особого желания сказал:
— Вот так, навскидку, я бы взялся утверждать только одно: как бы вам ни хотелось обратного, босс, но у этого вашего друга — барона Лагана — рыльце точно в пуху!
— Что-что?
Уилкинс покосился на меня, недоумевая, чего я так взвился, но до него быстро дошло.
— А! Ну, это просто выражение такое… Нехороший он парень, короче говоря. Нечисто играет. — Он замолк, но я жестом показал, что жду продолжения. — Я про первое покушение. То, со свихнувшимся компьютером… Здесь уж все на него указывает; Кто, как не он, мог…
Я неожиданно вскочил, едва не сбив его с ног, и он замолчал, всем своим видом показывая: «Я же просил не обижаться!..»
Но я и не обижался. Просто, знаете, иногда и до меня доходит что-то посложнее таблицы умножения. И это как раз был такой случай!
— Все в порядке, Уилкинс. Пошли!
Пока мы выходили из зала и поднимались по лестнице из подвала, я еще раз все обдумал, убедился, что, похоже, не брежу, и приказал:
— Так! Найдите-ка быстренько Коллинза и тащите его ко мне в кабинет! А я мигом в душ, и туда!
— Вы, по-моему, собирались его уволить, сэр, — осторожно напомнил Уилкинс.
— А я и не передумал. Но сначала надо с ним потолковать!
Лицо отставного майора отразило напряженную мыслительную деятельность, но он дисциплинированно отдал честь и устремился к выходу из дома, — по-видимому. Коллинз дежурил где-то на периметре замка или в подсобных помещениях.
А я по дороге в ванную заглянул еще и в «диспетчерскую», небольшой кабинет рядом со столовой, где обычно находился мой дворецкий. Не обратив внимание на его удивление (я очень редко туда заходил), я попросил:
— Тэд, недавно в нашем университете состоялась какая-то научная конференция по проблемам теории информации. Запросите у них состав ее участников и отнесите мне наверх.
Когда я, приняв душ и переодевшись, влетел в кабинет, все уже были в сборе. Явно заинтригованный Тэд с бумагой в руке, у стола, рядом — несколько неуверенно выглядевший Коллинз, и Уилкинс, как будто невзначай расположившийся между Коллинзом и дверью. Если и вправду «как будто», то его сообразительности действительно стоило позавидовать.
Сев
Подождав, пока дверь за Тэдом закроется, я ознакомился со списком, удостоверился в наличии там имени Брэндона О'Кэллагана (оно стояло на весьма видном месте — вторым, а перечень званий и титулов Бренна занимал две строчки мелким шрифтом)), а затем перевел взгляд на Коллинза и принялся откровенно изучать его. Молодой, открытое лицо с резкими чертами, такого типа, который почему-то называют мужественным. Кажется хорошо тренированным, не очень далеким и заметно нервничающим. Впрочем, в свете вчерашнего проваленного задания у него были для этого вполне очевидные основания. Поэтому первым делом я решил устранить эту переменную.
— Коллинз?
— Да, сэр? — вежливо, но без подобострастия.
— Помните, вы рассказывали мне историю об убийстве с помощью отказа компьютера? После катастрофы моего флаера?
— Конечно, сэр. — Он вроде чуть расслабился. Хороший актер?..
— Если я все правильно запомнил, то тот парень погорел потому, что его заложил другой парень, которому все стало известно?
— Да. Все верно.
— Коллинз, а как звали того, другого парня? Он ничуть не смутился. И ответил сразу:
— У него смешное имя, сэр, поэтому я запомнил — Магнус Джестер.
— Действительно смешное. — Я, правда, не рассмеялся, а пробежал глазами по списку у себя в руке. И верно, доктор Магнус Джестер там тоже был…
Я заметил любопытствующий взгляд Уилкинса и протянул лист ему. Выйдя из-за спины Коллинза, он взял бумагу и быстро все понял. Возвращая мне список, он выразительно пожал плечами, как будто говоря: «Ну, босс, что я вам говорил?!»
Да, все сходилось. Один к одному. Предположим, Бренн сошел с ума и решил перебить остальных. Первым делом он подкарауливает (или пользуется удобным случаем, что несущественно) Вольфара, и ему удается благополучно его порешить. Второй мишенью он избирает меня. Разумеется, из удобства, чтобы не возвращаться второй раз на Новую Калифорнию. И как раз когда Бренн обдумывает, как бы половчее это устроить, ему попадается доктор Джестер. За каким-нибудь обедом или ужином в непринужденной обстановке университетской столовой доктор Джестер рассказывает Бренну известную историю. Так, в порядке застольной беседы… Я ни секунды не сомневался, кстати, что спроси этого Джестера, и он с готовностью это подтвердит. А дальше Бренн со свойственной керторианцам находчивостью цепляется за подвернувшуюся возможность и придумывает остроумную ловушку. Он проникает в мой замок, что в принципе сложно, но возможно — влезает в компьютер моего флаера (что для такого мастера раз плюнуть), и вызывает меня на нем прокатиться, используя смерть Вольфара как предлог… Изящный план.
Очень керторианский! И все это придумал честолюбивый негодяй Бренн? Да?! Херня собачья!
Я откинулся в кресле и улыбнулся уголком рта:
— Коллинз, вы все равно не жилец. Хотите умереть легко, расскажите правду.
Уилкинс безмолвно распахнул рот, а Коллинз отступил на шаг, несвязно бормоча:
— Простите, сэр, я не понимаю…
— Оставьте этот лепет! Здесь не богадельня. Или вы думаете, что я слишком сентиментален, дабы исполнить свою угрозу? — Я улыбнулся ему так ласково, как мог.