Одержимый

Михеева Анна

Если муж отпускает охранника, и ведет себя подобным образом это означает одно — нам предстоит выяснять отношения. Точнее ему. Мне выяснять больше было нечего. Я хотела лишь свободы, больше ничего!

И тем не менее, я пошла за Сашей в гостиную.

— Присаживайся, дорогая, — Саша указывает мне на кресло. На журнальном столике уже стоят фужеры, фрукты, бутылка шампанского в ведерке со льдом. Сажусь. Жду, когда муж устроится напротив. Саша не спешит. Достает бутылку, разливает шампанское. Смотрит на меня, чувствую его взгляд, прожигающий, хотя сама, стараюсь

смотреть куда угодно, только не на мужа. Господи, но почему я не согласилась на предложение Вадима? Почему?

— За что выпьем? — спрашивает Саша, вкладывая в мои одеревеневшие пальцы бокал с шампанским. — Давай за нас, любимая! — Саша чокается и выпивает одним махом. А осушив, отшвыривает фужер. От звона я вздрагиваю. Из ослабевших пальцев бокал готов выскочить, вот-вот. — Нет уж, — муж в мгновение оказывается рядом, сжимает стекло, подносит к моим губам: — Пей! Тост за нас! — и я пью. Слезы льются. Он сжимает мои пальцы с такой силой, что хрупкий бокал должен раскрошиться. Саша отпускает и отходит лишь после того, как я все выпила. — Как прием?

Вопрос, он, и этот дом, в миг ставшими отвратительными настолько, что, позабыв о страхе, я выдаю:

— Я хочу развод.

— Чего ты хочешь?

— Развод, — еще более уверенно повторяю я.

— Хм, развод, значит? — Саша хочет казаться спокойным, но на алых, до этого щеках, проступает бледность. — А дальше?

— Что дальше? — кричит он, не услышав моего ответа на первый вопрос. — Если ты рассчитываешь на мои деньги, то ты ни черта не получишь! Пришла ко мне в трусах — в трусах и уйдешь!

— Хорошо, — соглашаюсь. Усталость накатывает волной.

— Хорошо? — мужа наоборот мои слова заводят. — Хорошо? Кем ты была до меня? А? Никем! Администратор, в зашарпанной клинике, с копеечной зарплатой! — муж кричал так, что у меня закладывало уши.
–

Хочешь вернуться в нищету? Или, у тебя кто-то есть? — без перехода спросил он. Я смотрела на него прямо, взгляд не отводила и ответила:

— Нет.

— Нет? — переспросил муж намного тише, при этом опускаясь в кресло как дряхлый старик. — Элина, — Саша смотрел на огонь, бушующий в камине и, могу поклясться, что в его глазах блестели слезы. Проблема лишь в том, что меня это уже не трогало, во всяком случае не в стотысячный раз. Муж исполнял подобный номер каждый раз, когда мы ссорились, дальше, по сценарию, он должен схватиться за сердце. Вынуждена признать — муж прекрасный актер, а манипулятор еще лучший. — Я старше тебя на восемнадцать лет, и я болен. Мне осталось не много, пару месяцев, от силы, — это я слышала тоже. — Ты могла бы…

— Хватит! — рявкнула я. Обида выжигала все нутро. — Хватит! Не смей! Ты и та женщина…

— Эля! — муж в мгновение ока оказался у мои ног. — Элина! Я…

— Она была беременна! — Я вскочила, как ошпаренная.

— Я не изменял тебе! Никогда! В то время как ты! Ты… — муж метнулся к секретеру, а вернулся вместе с конвертом. — Что это? Кто это?

На стол посыпались фотографии, их было не меньше десятка. На всех я. Вместе с Вадимом. На новогоднем приеме в клинике,

в кафе, в благотворительном фонде, галерее. Слава Богу, ни на одной мы не выглядим, как влюбленные.

— Это Вадим Смирнов.

— Это я и так знаю, — Саша улыбнулся так, прежде чем повернуться спиной, что ужас накатил. Он медленно шел к камину, сунув руки в карманы брюк. ВАДИМ!

Не помня себя, я, с криком, разбежалась и толкнула мужа в спину.

Не знаю, как так вышло, скорее всего силы во мне тогда было больше, но Саша пролетел почти всю гостиную и ударился лбом о каминную полку.

— Боже! — я подлетела к мужу, попыталась его перевернуть. А увидев кровь на полу, заскулила. — Саша! — звала его. — Сашенька! — муж был неподъемным. — Господи, скорая! — закричала, и в этот момент рука мужа сомкнулась на мем запястье.

— Я его убью, — сказал он. На умирающего, в этот момент он не походил. — Завтра ты его уже не увидишь!

— Отпусти! — заверезжала, что есть мочь. — Отпусти!

Не знаю, как я вырвалась.

Не помня себя, я бросилась на улицу, на бегу захватив сумочку.

3

Вадиму я звонила из каждого автомата, по пути к его дому. Мой мобильный оказался разряженным.

Ответить мне не пожелали.

Я смогла взять такси на площади Победы. Единственный водитель спал, пока я, буквально не влетела в его машину.

— На Авангардную, 11, пожалуйста. Быстрее! — повысила голос, водитель не отличался, спросони, расторопностью.

Пока мы ехали по пустынному городу, я не находила себе места.

— У вас беда приключилась? — то и дело его взгляд останавливался на мне, в зеркале заднего вида.

— Подруга. Беременная, на связь не выходит.

Когда тормозили у адреса, водитель перегнулся через сиденье:

— Помочь?

— Не надо, спасибо.

— Подожду может?

— Нет, я, если что, скорую вызову.

Вадим жил на Тимирязевской, с Авангардной улицы разделял сквер. Не самое подходящее место для женщины ночью. Но я бежала через сквер не чувствуя страха. Точнее чувствуя, но за Вадима.

В подъезд я попала беспрепятственно, не смотря на кодовый замок. Вадим как-то обмолвился, что я его судьба, последние цифры его номера телефона и кода от домофона — дата моего рождения.

Он жил на седьмом этаже, но лифт, как назло, не работал. Возможно, его отключали на ночь, дабы не нарушать сон жителей подъезда. На этаже пятом легкие начали гореть так, будто я вдыхала пламя. Слезы уже текли ручьем. Неужели Вадима больше нет?!

Я, буквально, рухнула на входную дверь.

Я звонила и чутко прислушивалась, задерживая частое дыхание.

За дверью была тишина. Времени уже прошло предостаточно, он уже должен был добраться до дома!

Господи, пожалуйста, прошу! Пускай с ним ничего не случиться!

Я сползла по двери на бетонный пол, едва сдерживая истерику. Хотелось кричать, что есть мочи, и пускай наконец, кто-нибудь из соседей позвонит в полицию!

«Так, стоп!» — меня будто кто-то толкнул. Если Вадим дома, его машина должна быть где-то во дворе.