Одержимый Райли
Шрифт:
Оказалось, что сегодня она впервые его использовала. Также выяснилось, что она пользовалась им только для переписки с девчонкой, настоящее имя которой, очевидно, было Темпест. Я закатывал глаза на те сообщения, которые они отправляли друг другу в течение дня: все они были о том, как им не терпится сегодня увидеть друг друга. Покачав головой, я полез в верхний ящик стола и вытащил USB-шнур. Вставляя его в нижнюю часть телефона, я взглянул на экран компьютера и чуть не выронил телефон из рук.
Райли и Темпест были увлечены друг другом, довольно страстно целуясь. Откинувшись на спинку стула, я
«До тех пор, пока она не сошла с дистанции, которую ей нужно пройти, мне, бл*ть, наплевать», — подумал я, закрывая окно программы работающей камеры и открывая нужную мне программу. Подключив телефон к компьютеру, я дал программе команду начать поиск и, снова открыв окно программы камеры, ахнул. Гостиная была пуста так же, как и Комната Одиночества, когда Райли вытащила из нее Перри.
— Ай-яй-яй, Райли. Ты очень непослушная девочка, — прошептал я, включая камеры в других комнатах дома.
Оставив программу работать с телефоном, я вышел из кабинета. На самом деле они могли находиться только в двух комнатах, причем камеры в одной из них могут записывать, будучи активированными только внутри комнаты. Поднявшись по лестнице, я прошел по коридору до двери своей спальни.
Немного приоткрыв дверь, я был порядком удивлен, обнаружив, что Райли и Темпест сидят на кровати, пожирая лица друг друга, а их руки блуждают по их телам.
Я откашлялся.
Райли, подпрыгнув от неожиданности, оторвалась от Темпест и обернулась посмотреть на меня с застенчивой улыбкой.
— Я делаю это неправильно? — спросила она.
— Несомненно, — ответил я, скрестив руки на груди.
— Что мне тогда нужно делать?
— Иди сюда, маленькая Райли. Нам придется спрятать ее на пару дней, пока я не научу тебя, что нужно делать, — ответил я ей.
И соответственно накажу тебя за этот телефон.
— Подожди. Что, черт возьми, происходит? — с любопытством спросила Темпест. — Если ты ожидаешь секса втроем, то можешь забыть об этом — я уже говорила тебе, что не люблю мужчин.
— Согласна? — мягко спросил я Райли, когда она встала передо мной.
Девушка кивнула в ответ, и я, проведя рукой по ее щеке, одарил ее легкой улыбкой.
— Хорошо. Подожди здесь, это займет всего пару минут, — сказал я ей.
Пройдя мимо Райли, я потянулся к Темпест, которая тут же попыталась меня оттолкнуть. Я рассмеялся на мгновение, а затем меня охватил гнев. Забравшись на кровать, я схватил ее за волосы, когда она пыталась от меня отползти, и дернул ее к себе. Потянувшись рукой, она сумела расцарапать мое лицо, от чего я так разозлился, что, повернув ее лицом к себе, ударил. От этого действия Темпест потеряла сознание, и я потащил ее за волосы до самой Комнаты Одиночества.
— Сука, — пробормотал я после того, как, раздев догола, запер ее в комнате. Приложив руку к правой щеке,
Глава 24
Я лежал на кровати, тяжело дыша. Это был самый удивительный секс в моей жизни. Мои глаза были закрыты, и я, скрестив руки за головой, удовлетворенно улыбался. Райли, висящая надо мной, что-то пыталась сказать, но поскольку я завязал ей рот шелковым шарфом, то не мог понять, что она говорила, и мне было все равно в этот момент.
Как и в случае с Анберлин, после того, как я решил закончить с ней, связал Райли запястья и лодыжки и подвесил ее к потолку на цепях. До этого она просто висела на связанных руках. Она, конечно, все время плакала, потому что я не был милым, не был нежным и трахал ее как сумасшедший. Мне было плевать, что она кричала от боли, когда я тянул ее за волосы, вставляя член в ее задницу. Когда она начала плакать из-за того, как безжалостно я трахал ее в таком нежном месте.
Мне было все равно, когда она закричала еще громче от того, что я оставил следы укусов на ее руках и груди. Когда девушка почти потеряла сознание из-за боли, которую я ей причинил, и мне, черт возьми, было насрать, когда я, вытащив из нее свой член, увидел на нем ее кровь.
Я снова почувствовал себя самим собой, и, когда поднимал ее лодыжки для того, чтобы скрепить с ее запястьями, все, о чем мог думать, это о том, что она больше никогда не бросит мне вызов. Зайдя в ванную, я помылся, и, поскольку не хотел, чтобы на меня что-то капало, пока я буду лежать под ней, выйдя из ванной, вытер и ее.
И теперь я не только был удовлетворен, но и снова почувствовал себя полностью контролирующим Райли.
Райли снова что-то пробормотала более настойчиво, и я, открыв глаза, посмотрел на нее. Она отчаянно скашивала глаза, и так как в тот момент я предпочитал увидеть, что происходит, чем услышать ее слова, я сел и окинул ее взглядом. Бл*ть. Ее левое плечо, которое она вывихнула почти год назад, стало черно-синим. Встав на кровать, я расстегнул цепи и позволил ей упасть. Она вскрикнула от боли, когда я расстегнул ей лодыжки и запястья и, отбросив цепи, перевернул ее на спину, чтобы лучше осмотреть ее плечо. Оно выглядело как один большой синяк, но не более того. Оставив ее лежать на кровати, я зашел в свою гардеробную за веревкой, которой связал впереди ее руки и лодыжки.
Я прижимался к ней, когда она тихонько плакала рядом со мной. Мне нравилось ощущать Райли так близко, ее кожа рядом с моей опьяняла меня. Я... я хотел трахнуть ее снова, но не знал, позволит ли она мне когда-нибудь сделать это снова.
— У нас есть еще шесть часов до восхода солнца, — прошептал я ей. — На этот раз я буду нежным. Обещаю.
Тело Райли слегка дрожало, и я знал, что она задавалась вопросом, что делать дальше. Я сказал ей, что так будет не всегда, и это было правдой. Если бы я мог заставить ее сделать с Темпест то, что нужно было сделать, она бы узнала, нет, почувствовала бы, что значит быть монстром.