Одержимый Райли
Шрифт:
«Хорошо, она хочет, чтобы я ее освободил. Тогда она будет свободна».
Подойдя к кровати, я схватил Райли за волосы и стащил на пол. Пока она плакала, съежившись на ковре, я вытащил складной нож и перерезал веревки, которыми Перри была привязана к кровати. Взяв девушку, все еще не пришедшую в сознание, на руки, я направился к балкону.
— Джекс! Что ты делаешь? — в отчаянии спросила Райли, стоя позади меня.
— Освобождаю ее. Ты обещала остаться со мной, если я это сделаю, не так ли? — спросил я, оглядываясь через
— Да, но…
— Никаких «но», — ответил я, прерывая ее.
Подойдя к краю балкона, я сбросил спящее совершенное тело Перри вниз.
Еще раз прощай, милая Анберлин.
Крик ужаса Райли все еще наполнял пространство, когда до моих ушей донесся звук упавшего на бетон маленького хрупкого тела Перри.
Глава 19
Лежа в кровати, я крепко прижимал к себе Райли, изо всех сил стараясь ее утешить, но она так сильно плакала, что переживал, что делаю все только хуже. Конечно, вероятно, не помогало то, что я удерживал ее больше, чем поддерживал, но мне было неприятно видеть, как она ужасно переживала из-за смерти Перри.
— Ей не нужно было умирать. Она могла бы жить здесь с нами, если бы ты только сделала то, что тебе сказали сделать, — мягко сказал я ей.
Райли делала безуспешные попытки освободиться от моей хватки, и я, перевернувшись на кровати, сел, подтянул ее к себе и крепко обнял. Было важно, чтобы она поняла, что кто-то умер из-за нее, а не из-за меня.
— Хочешь услышать историю, Райли? — тихо спросил я.
Ее ответом стала еще одна яростная борьба. Усмехнувшись, я поцеловал ее в макушку, получая истинное наслаждение от того, что в ней было столько энергии к сопротивлению. Это окажется очень полезным, как только я почувствую, что она готова к моим испытаниям.
— Я хотел бы рассказать тебе, как стал таким, каков есть. Ты хочешь это услышать? — подталкивал я.
— Нет! Мне плевать! Ты убил Перри просто так! Ничего из того, что ты мне скажешь, не вызовет у меня сочувствия к такому монстру, как ты, — выкрикнула она сквозь слезы.
Откинув голову на изголовье, я сделал глубокий вдох. Возможно, сейчас неподходящий момент, чтобы поднимать эту тему. Скорее всего, ей нужно было побыть одной. Время погоревать или что там она хотела сделать.
Но у меня никогда не было времени оплакивать потерю самого себя. Мне никогда не давали перерыв или возможность перевести дыхание. Смысл состоял в том, чтобы сломить меня, и они не остановились до тех пор, пока это в действительности не произошло.
Я взглянул на рассерженную маленькую женщину, рыдающую у меня на руках, и вздохнул. Райли была другой. Когда я похитил ее, она была старше, чем я в свое время, и у нее был боевой дух. Это было то, чего я не мог отрицать, и только по этой причине решил дать ей время.
Встав с кровати, я оставил ее одну в своей комнате. Своей комнате. Никто никогда не заслуживал от меня этой привилегии, потому что я не получал ее от своих наставников, как бы ни старался. Мои растущие чувства к Райли пошатнули те правила, по которым я должен был ее учить. Мы еще не начали уроков, а я не оставлял ее одну в Комнате Одиночества более чем на несколько
Как, черт возьми, я должен был обучить ее, если не мог заставить себя наказать девушку должным образом? Пройдя по коридору, я спустился по лестнице, направляясь в Комнату Одиночества. Я должен был наказать себя за то, что не следовал тем правилам, которые были для меня установлены.
Войдя в подвал, я прошел по коридору к кодовой двери. Мне потребовалось три попытки и один крик разочарования, чтобы открыть ее. Войдя внутрь, я лихорадочно огляделся по сторонам. Должен был быть какой-то способ наказать себя, но я не видел его в комнате до тех пор, пока мое внимание не привлек блеск бритвы Райли. Заметив ее краем глаза, я подошел к кровати и, упав на колени, достал ее. Я держал предмет в ладони, пристально смотря на него, а затем сделал то, что должен был сделать.
Поднявшись на ноги, я вышел на центр комнаты, где все еще свисали перерезанные веревки, удерживавшие Райли и Перри. Подняв левую руку и сжав кулак так сильно, как только мог, я полоснул лезвием по предплечью, наблюдая за тем, как заструился алый поток.
Схватившись за веревки рукой, я быстро нанес себе еще один порез, позволив хлынуть еще одному потоку крови. Закрыв глаза, я сделал глубокий вдох, но не от боли, а от эйфории, которую почувствовал.
Мои наставники никогда не резали меня, поэтому я не знал, на что это похоже, но удовольствие было не от самого акта. Должно быть, это было из-за Райли. Я неоднократно случайно ранился, когда ремонтировал вещи и ставил новые двери, и реагировал на это как обычный человек: кричал, ругался, сердился, успокаивался и продолжал работу.
Но поскольку сейчас я делал это из-за Райли, внутри меня возник новый вид монстра. Теперь мне оставалось гадать, как бы я себя чувствовал, если бы сама Райли провела лезвием по моей коже.
Быстро отпустив веревки, я зашел в комнату Последнего Дня и, используя кожаную маску для глаз, наложил себе жгут, чтобы не залить кровью весь гребаный дом.
Я найду ей новую Перри. Лучше. Ту, которая не будет сражаться с нами. Ту, которая сделает все для Райли. Ту, которая ей понравится. Она больше не будет грустить из-за этого. Я отыщу ее и верну назад в Комнату Одиночества, а затем попрошу Райли порезать меня. Это будет идеально, потому что после этого я отведу девушку к ее новому подарку. Она никогда не захочет оставить меня. Никогда.
Вернувшись в кабинет, я схватил тело Эвана, перекинул его через плечо и вышел из дома через черный ход на задний двор, где у меня была огромная костровая яма, которую я использовал до этого только раз. Я случайно убил одно из своих завоеваний, и мои наставники заставили меня сжечь ее тело, наблюдая за процессом. Вонь была ужасная, и мне стало плохо, когда ее кожа почернела и начала отваливаться.
Сегодня мне придется использовать яму снова. Что касается Эвана и Перри, то я возьму то, что от них останется, сложу в мешок и, когда позволит время, скину в Тасманово море. Бросив тело возле пустой ямы, я отошел, чтобы взять немного дров, которые нарубил за несколько месяцев до того, как нашел Райли. В тот день я был эмоционально и сексуально расстроен, поэтому провел день, распиливая стволы деревьев и рубя дрова. Посмотрев сейчас на эту огромную кучу, я рассмеялся, поняв, как, должно быть, был тогда расстроен.