Одержимость
Шрифт:
Поначалу все было замечательно. С работы на работу вместе. Ужины при свечах, поездки в гости к знакомым. Аюшев словно демонстрировал всем, как у них все хорошо. Завидуйте! Майя летала. Окрыленная, в ожидании логического продолжения в виде предложения выйти замуж, она с удовольствием занималась благоустройством своего нового жилища. Играла роль хозяйки, вживаясь в нее с каждым днем. Благо Аюшев не возражал. Он только посмеивался над ее активностью: Майя устраивала генеральные уборки, у нее все горело в руках. Как ей удавалось на все это находить время,
– Не возражаешь? – ангельским голоском спрашивала Майя, и Кирилл не мог отказать. Карие глаза смотрели на него с обожанием.
Аюшев с удовольствием наблюдал за неизвестной ему женщиной. Женщина-любовница превращалась в женщину-хозяйку, и эта вторая начинала диктовать свои порядки. Шторы – мелочь. То ли еще будет. Кирилл не на шутку испугался: слишком стремительно Майя начала благоустраивать их шалаш. Самой ей перемены явно нравились, а вот Кириллу этот рай начал действовать на нервы.
Теперь Майи было много, слишком много. Она была везде. И тогда Аюшев стал позволять себе задерживаться на работе, чаще обычного дежурил в отделении. С радостью участвовал в мальчишниках, которые не так давно игнорировал. Кирилл не заметил, как с ним произошли разительные перемены. Однажды он понял, что хочет все вернуть на свои места. Речь шла не о старых шторах и плохеньком телевизоре. Кирилл задумал вернуть былую свободу, а заодно отношения, в которых ему будет так же уютно, как и раньше. С Майей это вряд ли получится. Она перестала быть для него объектом ревности, страсти. Связь с ней стала для Аюшева обузой, и только нежелание скандала удерживало Кирилла от решительного шага.
Майя сразу почувствовала, что в их отношения вкралась недосказанность. Все было плохо, безнадежно плохо. Но она отмахивалась от подозрений, уверяя себя, что Кирилл не такой, как все. По крайней мере, в вопросах верности и чести он самый лучший. Он не станет вести двойную жизнь. Он лучше признается ей во всем, чем будет обманывать. Кирилл умеет быть благодарным и не станет унижать ее изменой.
Однако время шло, а на душе у Майи становилось все тревожнее. Симптомы приближающегося разрыва становились очевидными. Кирилл уже не был страстен в постели, не говорил, что ему ее мало. Он не скучал по ней, он пресытился ее любовью и, кажется, был готов окунуться в океан новых страстей. Его взгляд часто застывал, словно в привычном окружении он видел нечто парализующее, лишающее его сил. Майя старалась изо всех сил: она делала вид, что ничего не замечает. Всем своим поведением показывала, что у них все в порядке. Но этим только вызывала у него раздражение.
– Тебя не интересует, как прошло дежурство? – Аюшев все чаще возвращался с работы злым. Он искал повод для ссоры.
– Я знаю, ты не любишь, когда я спрашиваю об этом. – Майя продолжала заваривать кофе. На душе было паршиво. Ей самой хотелось нагрубить, накричать
– Я сам знаю, когда и что мне делать.
– Извини. По-моему, я не сказала ничего обидного.
– Ты думаешь, что хорошо знаешь меня? – задиристо продолжал Кирилл.
– Нет, я так не думаю. Кофе будешь?
– Буду. Только после душа.
Майя прислушивалась к звукам льющейся воды. Нечего было надеяться, что настроение Кирилла изменится. Он зашел в кухню чернее тучи.
– А о чем ты вообще думаешь, Майя? – Аюшев сел за кухонный стол, нервно покачивая ногой. – Иногда хочется понять, что творится в твоей голове. Так о чем ты думаешь?
– О многом, – начала она. Разлила горячий кофе по чашкам. Красивые прозрачные чашки. Она купила их недавно. Ей нравится их легкость, прозрачные стенки. Так давно мечтала, и вот, кажется, ей недолго придется пить из них ароматный кофе.
– Просветишь? – Кирилл поплотнее запахнул полы махрового халата, откинул со лба влажные волосы.
– Конечно, Кирюша. Начну с главного.
– Это разумно. Потому что я действительно устал. Давай конкретно, – цинично улыбнулся Аюшев.
– Мне кажется, я должна снова переехать к себе, освободить жилплощадь, куда ты меня так опрометчиво пригласил… – Майя сделала паузу, но ее никто не собирался перебивать.
С лица Кирилла сошла улыбка. Лицо застыло в маске напряженного ожидания. Значит, она не ошиблась. Она больше не нужна ему. Не нужна она, а значит, не нужен и их ребенок, которого она носит под сердцем. Как обидно. Почему это случилось в такой неудачный момент? Еще пару месяцев назад его обрадовало бы подобное известие. Почему она так уверена? Ей приятно так думать. Ну, а теперь он наверняка решит, что она хочет удержать его. Ребенок – как способ привязать мужчину. Только не это.
– Ты говоришь, словно обвиняешь меня в чем-то? – соизволил произнести Аюшев.
– Нет. Тебе показалось. Я пытаюсь все исправить, – грустно улыбнулась Майя. – Кажется, мы слишком много времени проводим вместе. Хотя был момент, когда мы оба этого хотели.
– Был?
– Да, теперь наше совместное пребывание превратилось в наказание.
– Для кого? – Аюшев вел себя жестоко, подталкивая Майю к тому, что хотел услышать.
– Для тебя, дорогой мой. Но ты не переживай. Я не дам тебе страдать в собственном доме. Я облегчу твою жизнь.
– Ты уходишь от меня?
– Я хочу дать тебе время прийти в себя. Чтобы ты снова стал скучать по мне. – Все-таки она не смогла отказаться от последнего шанса. Какое унижение, но Майя любила, все еще любила. Она теряла свою любовь, и вместе с этим ощущением из нее словно уходила сама жизнь.
– А если не получится? – Маленькими глотками он пил остывающий кофе и не сводил с нее пристального взгляда.
– Я и так сказала больше, чем должно… – Она боялась, что заплачет.