Одержимость
Шрифт:
Я сглотнула, отведя глаза в сторону. Видеть его так близко было невыносимо. И слушать правду тоже безумно тяжело, но Марк, как всегда, не оставлял мне выбора. Он продолжил:
— Я увидел в тебе светлую девочку. Твои лицо и тело идеальны, но ты никогда не давала мне возможности увидеть то, что скрыто за этой красотой. А там лишь уродство.
Последнее слово он буквально выплюнул.
— Я до безумия хотел видеть тебя своей женой. Представлял нашу большую и счастливую семью. Как ты встречаешь меня, обнимаешь, кормишь вкусным ужином. Как мы вместе воспитываем
Он больно схватил меня за волосы и прошипел в ухо:
— Я заставлю тебя играть роль. Ты же всегда хотела быть актрисой, выступать, находиться в центре внимания, да, дорогая? Не могу отказать своей любимой жене в исполнении ее желаний. На всех светских вечеринках и выходах к прессе ты будешь изображать неземное счастье, безграничную любовь ко мне. Стоять перед камерами и улыбаться, зная, что вечером, когда закроются двери нашего дома, я снова буду тебя истязать. Наказывать за то, что ты сделала со мной. Это ведь все твоя вина, Лин! Я был готов сделать все для тебя. Я даже оплатил операцию твоей сестре, которая, к слову, скоро присоединится к нашему уютному гнездышку.
Я замотала головой, пытаясь возразить, но он схватил ее, закрыл мне рот и обжег щеку горячим дыханием, усмехнувшись:
— Мои люди уже едут за ней. Ты всегда можешь уйти, это правда. Но дочь останется со мной. А твоя сестра отправится за решетку. Подкину ей наркоту — и сядет. Будете видеться через решетку и обсуждать дальнейшие планы на будущее. Представляешь, как здорово? Без меня. Без ребенка, которого ты не желала. Я не монстр, как ты думаешь. Я даже позволяю тебе выбирать.
Он убрал руку от моего рта и, видя, что я не собираюсь перебивать, продолжил:
— Это будет буквально самопожертвование с моей стороны. Наркоман не сможет прожить долго и счастливо без дозы, особенно если он так сильно одержим этим. Все люди вокруг не способны на ту любовь, которую я хотел подарить тебе. Они не готовы ничем пожертвовать ради тебя, в то время как я даже приставлял дуло пистолета к собственной голове, чтобы доказать, что без тебя я — ничто. Но теперь…я буду доказывать, что это без меня ты — ничто.
Он наконец-то отпустил меня и развел руки в стороны, показывая, что я могу идти. У меня все темнело в глазах, появились жуткая головная боль и страх. Я знала лишь, что с этим Марком я не знакома. И понятия не имею, как жить с человеком, которого не знаю. Как изображать любовь к тому, кого хочется убить.
С трудом я встала и направилась к лестнице. Мне просто хотелось обнять мою малышку, увидеть ее улыбку и понять, что я смогу через это пройти. Залечить раны, собраться с силами и постараться научиться играть по его правилам.
Рисковать больше не хотелось. Марк правда мог лишить меня и дочери, и сестры. А без них моя жизнь сама по себе бессмысленна, так что я просто поднялась в спальню и всю ночь пролежала без сна, обнимая Алису и вздрагивая от случайных звуков в коридоре. Я все боялась, что он поднимется, но этого не произошло.
Глава 17.
Я с трудом открыла глаза. Все тело жутко болело. Засохшие ссадины на руках и ногах, багровые кровоподтеки на белоснежной коже, разбитая губа. Начала резко подниматься и опешила, когда вдруг в голове взорвался вулкан боли, и жгучая магма осыпала мое сердце пеплом ненависти.
Что произошло? Почему я в таком состоянии? Что было вчера?
Поток вопросов. Все без ответа.
Место рядом со мной на кровати оказалось пустым. Я осмотрела комнату и вдруг осознала, что не вижу ни одной вещи Алисы. Словно ее никогда тут и не было.
Спина непроизвольно покрылась мурашками. Боже, пусть я ошибаюсь.
Минуты две у меня ушло на то, чтобы подняться. Стоило мне излишне напрячь руку или ногу, как ядовитая боль тут же пронзала все тело. С каждым моим движением сдержать стон было все сложнее. Я чувствовала себя так, будто меня избивали несколько ночей подряд, но в данный момент волновало вовсе не это. Где же Алиса?
Мне знобило. Возможно, из-за нараспашку открытого окна или же причиной этого стало практически полное отсутствие одежды на мне за исключением нижнего белья. Чем ближе я подходила к двери, тем страшнее мне становилась, ведь я точно знала — ничего хорошего меня там не ждет.
Дотронулась до ручки двери, аккуратно её приоткрыла. За ней — темнота. На втором этаже везде был выключен свет. Я сосчитала до десяти, пытаясь успокоиться и настроиться на любой исход. Трудно держать в себе силу, в то время как физическая оболочка источает лишь слабость.
Я стала спускаться вниз. На первом этаже в углу коридора горел свет, однако никого рядом не было. Я замерла на месте, прислушиваясь к голосам.
— Ты меня поняла?
— Пап, почему ты так поступил? Соседский мальчик всего лишь поздоровался со мной. Что в этом плохого?
Голос моей малышки немного успокоил. Она здесь, это главное. Я стала приближаться, стараясь аккуратно ступать по половицам.
— Он дотронулся до тебя.
— Это ведь было случайно! Мама всегда разрешала мне гулять с другими детьми.
— Твоя мама здесь больше ничего не решает. Твоим воспитанием занимаюсь я, она тебе лишь сопли подотрет.
— Я все расскажу маме!
— С удовольствием посмотрю на то, как же она будет тебя защищать.
— Я уверена, что будет! Мама не даст меня в обиду.
— Тяжко ей будет защищать тебя от того, кто сам в силах ее обидеть. Детка, не обольщайся.
Я подошла к приоткрытой двери и заглянула в комнату, стараясь оставаться незамеченной. Руки дрожали от того, что я услышала. Что же все-таки происходит?
Внутри обнаружился просторный кабинет, в котором Марк часто работал раньше. Алиса стояла в центре комнаты и плакала. Он присел на корточки, поддел ее подбородок и ласково сказал:
— Я мог бы отдать вам обеим всю свою любовь и заботу. Твоя мать даже не хотела, чтобы ты появилась на свет. Она почти убила тебя. И сейчас ты ее защищаешь?