Одержимость
Шрифт:
В тот момент Ангелина, которая всегда доверяла людям, до последнего верила в то, что все заслуживают второго шанса, и постоянно прощала любые прегрешения, окончательно умерла. Я практически чувствовала физическую боль за то, как розовые очки резко сползают с моих глаз и открывают мне уродливую правду.
Марк довольно усмехнулся, рассматривая мою бушующую ненависть в глазах, приобнял и повернулся к следователю, который все это время просто стоял и молчал.
— Спасибо вам большое за то, что позаботились о моей жене. Дальше мы сами.
Марк кивнул
На улице нас уже ждал черный автомобиль. В этот раз все его окна были затонированны, и я понятия не имела, что ждет меня впереди. Была уверена лишь в одном — все, что было прежде, теперь покажется мне каким-то Раем. И сейчас я неслась на горящей колеснице в самое пекло Ада.
Мужчина открыл мне дверь, грубо затолкал на заднее сиденье машины, сел рядом со мной и приказал водителю трогаться. В присутствии постороннего человека, пусть и простого водителя, я чувствовала себя более уверенно, однако, видя силу ярости Марка, решила подождать того момента, когда он немного остынет.
Мы возвращались в особняк. Всю дорогу, пока машина стремительно неслась по земле, мужчина не отпускал мою ладонь и сжимал её с такой силой, что иногда у меня буквально искры в глазах появлялись от боли, но я не позволяла себе произнести ни звука. Напряжение между нами можно было резать ножом, и мне казалось, будто каждая мелочь может оказаться той самой спичкой, которая подожжет давно заготовленную канистру бензина.
Когда мы подъехали к дому, Марк так же грубо выволок меня из машины и, сохраняя тишину, направился в дом.
Однако по-настоящему животный страх я почувствовала лишь в тот момент, когда мы оказались в нашей спальне, и в мой лоб уперлось дуло пистолета.
Я замерла на месте, ошарашенно глядя на мужчину. В мои легкие проник вырывающий дыхание страх. Когда наблюдаешь подобные ситуации со стороны, то тебе вечно кажется, будто герои ведут себя слишком глупо — когда надо бежать, они стоят на месте. Только теперь я поняла, что, когда твоя жизнь полностью зависит от другого человека, и ты не можешь вообразить, что он предпримет в следующую минуту, твои ноги немеют, и тело отказывает повиноваться.
Я неосознанно стала отступать назад, пока не уперлась спиной в дверь. Все, это конечная, дальше бежать уже некуда.
— Марк, что ты делаешь?
Я не узнавала собственный дрожащий голос. Он был настолько пропитан жгучим страхом, что мне стало тошно от самой себя.
Мужчина засунул одну руку в карманы брюк, а второй продолжал прижимать пистолет к моему лбу. Его поза была настолько расслабленной, как будто для нас это простой будничный ритуал и ничего ужасного в происходящем нет. Вдруг брюнет усмехнулся и едко спросил:
— А что я делаю? Просто хочу узнать у своей жены, почему она решила сбежать и устроила весь этот глупый фарс
— Фарс?! Марк, я правда хочу с тобой развестись, потому что человек, за которого я выходила замуж, это не ты. Перемены в тебе меня пугают, и я хочу, чтобы все это закончилось.
— Так я тебе помогу.
Мужчина резко схватил меня за локоть, подтащил к себе, положил в мою ладонь оружие и прижал его к своей голове.
— Ну что ты стоишь? Давай, заканчивай!
Мои руки затряслись, и я выронила оружие. Его безумные глаза впились в мои и, казалось, пытались высосать всю душу, уничтожить, сжечь, заморозить, чтобы я больше никогда не смела даже думать о побеге.
— Я не собираюсь тебя убивать. Ты в своем уме? Что ты устроил, к чему эти сцены? Что тебя так изменило?
Я понимала, что чем больше говорю, тем скорее подписываю собственный приговор, однако жизнь в подобной темнице с избиениями, насилием и пустыми словами о любви настолько ожесточила меня изнутри, что временами мне казалось, будто я и правда способна нажать на курок, лишь бы освободиться от него.
Марк поднял оружие с пола и посмотрел на меня. На его лице читалось множество чувств, однако я не смогла выявить, какое из них преобладало. Наверное, именно так смотрит человек, когда решает, уничтожить тебя или любить. Дикая смесь, его так называемая любовь пугала меня сильнее простого пистолета.
— Я хочу показать тебе, что если ты хочешь закончить все это, то тебе придется меня убить. Прости, дорогая, но второго такого выбора я тебе не дам. Пока я жив, ты будешь рядом со мной.
В моей голове максимально быстро появился новый план. Я прекрасно понимала, насколько он рискованный, но это был единственный шанс, который бы помог мне выявить его настоящие эмоции. Я могу многое пережить, но только не чувство постоянного страха.
Я сама приблизилась к нему, подняла руку Марка и нацелила оружие на свою голову. Глаза мужчины раскрылись от удивления. Я почувствовала, как его ладонь задрожала, но этого было недостаточно.
— Тогда стреляй. Я не смогу этого сделать, и ты прекрасно это знаешь. Зато ты можешь. Давай, вперед! Избавь себя от этой зависимости, стань свободным. Убей меня!
Я сделала шаг вперед, он — назад. Наши взгляды скрестились и не собирались уступать.
Еще одно движение. Из моих глаз непроизвольно полились слезы, хотя я и старалась их сдержать, и, тем не менее, я не прекращала наступать на него.
Вы, наверное, думаете, что я совсем спятила? Может быть и так.
В подобной жизни ты очень быстро начинаешь терять понимание того, что нормально, а что нет. Но сейчас я просто хотела максимально вывести его на эмоции и убедиться в том, что он не способен меня убить. Да, мучает, истязает, порабощает, контролирует.
Но я хочу быть точно уверена в моей относительной безопасности рядом с ним.
— Лина, стой на месте!
Мы оказались у противоположной стены, поменявшись ролями. Теперь я наступала, а он уходил в сторону, лишь одно осталось неизменным — прицел у моей головы.