Одержимость. Девочка Сурового
Шрифт:
Это не вопрос, а утверждение. Констатация факта, который, казалось, давал ему силы стоять, не падать, дышать. В этих двух словах – целый месяц тоски, страха и молчаливой мольбы.
И тогда ноги сами несут меня через двор. Я забываю про побег, про страх, про долгие недели ожидания, пропитанные горьким вкусом неизвестности. Весь мир сузился до одной точки – Даня.
Я бросаюсь к нему, и он ловит меня ослабевшими, дрожащими руками. Крепко прижимает к себе. Я вжимаюсь в его грудь, вдыхая знакомый, родной запах его кожи – теперь с едкой
– Ты жив... – рыдаю я, вцепившись в его куртку, чтобы убедиться, что это не мираж, не сон. – Ты жив, ты здесь... Я так боялась...
Он молча гладит меня по волосам, по спине.
– Я здесь, – глухо повторяет он. – Все позади, малышка. Все кончено.
Мы стоим так, не разжимая объятий, не обращая внимания на Влада, смотрящего на нас с молчаливым пониманием. Ни на Андрея, отводящего взгляд, ни на вышедшую на крыльцо Валюшу, которая утирает слезы краем фартука. Для нас двоих не существует никого и ничего. Только его сердцебиение под моей щекой, его дыхание в моих волосах и тихий шепот: Я здесь, я с тобой.
Но его тело, еще не оправившееся от испытаний, начинает предавать его. Мускулы слабеют, ноги подкашиваются, и вся его тяжесть, такая неестественная для его всегда подтянутого тела, начинает ложиться на меня.
– Влад! – испуганно кричу я, чувствуя, как он начинает оседать.
Влад молниеносно, подхватывает Даню под плечо, принимая на себя его вес.
– Он еще слаб, – тихо, почти апатично, говорит Влад, помогая ему выпрямиться. Его лицо непроницаемо, но в глазах читается усталость и тревога. – Ему нужен покой. Сейчас.
Даня трясет головой, пытаясь отстраниться, вырваться из цепких рук охраны. В его глазах вспыхивает знакомый огонь упрямства.
– Я сам дойду, – в его голосе слышится приказ и власть.
Он не отпускает мою руку. И мы идем в дом.
Даня опускается на широкий диван в гостиной, закинув голову на спинку.
Валюша уже суетится рядом, ее доброе лицо искажено беспокойством. Она приносит воду, лекарства, влажное полотенце.
Я сажусь на край дивана, не в силах оторвать от дани взгляд. Он такой бледный, с темными, почти фиолетовыми кругами под глазами.
Но при этом он улыбается слабой, уставшей, но такой искренней улыбкой.
– Месяц, – шепчет он, его пальцы слабо сжимают мою руку, и это прикосновение, такое хрупкое, говорит о многом. – Я каждый день... каждый час думал о тебе.
– Я тоже, – голос снова подводит меня, превращаясь в хриплый шепот, и я просто прижимаю его ладонь к своей щеке.
Влад молча делает знак Валюше, и они тихо выходят из комнаты, оставив нас одних в тишине.
– Прости, что заставил тебя ждать, – его голос прерывается, он с трудом подбирает слова. – Не мог... предупредить. Не мог даже намекнуть. Было нельзя. Один неверный шаг – и все...
– Ничего, – перебиваю я его, наклоняюсь и целую его в лоб. –
Он кивает, его глаза закрываются, и он засыпает почти мгновенно, но его пальцы все так же сжаты вокруг моей руки, будто даже во сне он боится меня отпустить.
Я сижу рядом, не двигаясь, боясь потревожить его сон, и смотрю на него, на знакомые черты, искаженные испытаниями, но все так же дорогие. И наконец-то позволяю себе поверить, что этот кошмар закончился.
Глава 33. Фантазия
Даниил
– Лина! – вскрикиваю я, резко распахивая глаза. Болезненно щурюсь от солнечного света.
Портьеры на окнах распахнуты, рядом раздается мерное дыхание.
Переведя взгляд, я вижу рядом с собой Лину. Она сладко спит на боку, рыжие локоны разметались по белой подушке.
Я цепенею, не в силах оторвать от нее взгляд. Ее пушистые ресницы слегка подрагивают, на лице безмятежность.
Как же я скучал по ней. Боялся. Каждую ночь просыпался в холодном поту, видя один и тот же сон.
Месяц назад, когда мою тачку подорвали, я думал, что это конец. В миг перед глазами пронеслась вся жизнь, в которой я был счастлив. В которой я был вместе со своей Линой. И именно мысль о ней помогла мне выкарабкаться. Мне было ради чего и ради кого жить.
Тогда я решил, что не сдамся. Что вернусь к своей любимой и больше никогда не отпущу.
Пусть только попробует сказать, что, между нами, ничего не может быть. Весь мир сложу к ее ногам, но отпустить… Не дождется!
В сердце снова вонзается острие ножа, когда я вспоминаю ее слова незадолго до взрыва:
«Я устала от этих игр. Я устала от тебя. Лучше бы я тебя не встречала. Ненавижу! Ненавижу! Я больше не желаю видеть тебя!»
Что же, придется внести коррективы в ее планы.
Осторожно перевернувшись на бок, чтобы не разбудить свою строптивую девчонку, я скольжу взглядом по ее телу. Даже в зеленой пижаме с лисами она выглядит чертовски сексуально. Нахлынувшее возбуждение шальной пулей простреливает бедра. Я завожусь с пол оборота, как какой-то подросток. Докатился…
Я уже больше месяца на сухом пойке. Точнее, с момента нашей встречи с Линой в моей резиденции на ужине. Вокруг меня вилось много легкодоступных, словно сошедших с обложки мужского журнала, баб. Сиськи, жопа, податливый рот, раньше я не отказывал себе в их внимании. Иногда их было сразу двое или трое.
Но это был лишь секс ради секса. Чистая, бездушная механика. Иногда по несколько раз на дню, когда проходили напряженные переговоры. Пару раз безотказная секретарша, имени которой я уже не вспомню, ублажала меня под столом во время онлайн конференции. Ее ничего не смущало. Меня – тем более.