Одержимость сталкера

Брей Эмма

— Я могу помочь тебе расслабиться.

— Нет, спасибо, — говорю я, пытаясь оторвать от него руку, но его хватка болезненно сжимается, и он прижимает меня к кирпичной стене другой рукой.

Я чувствую, как во мне начинает нарастать паника, когда его глаза темнеют. Я не знаю, то ли это алкоголь, то ли это настоящий Майк, но я просто хочу уйти от него как можно дальше.

— Майк, пожалуйста, отпусти меня, — пытаюсь сказать я твёрдо, но мой голос кажется трясущимся даже для моих собственных ушей.

Он ухмыляется и смотрит на меня сверху

вниз, прежде чем сделать шаг вперед и прижать меня к кирпичу своим тяжелым телом.

Я чувствую, как что-то твердое возле его бедер прижимается ко мне. Боже мой, у него есть пистолет? Мое сердце бьется со скоростью тысяча миль в минуту.

Когда он трется об меня этим твердым предметом вверх и вниз, его глаза остекленели, я вдруг с ужасом понимаю, что это такое, и чувствую, что меня вот-вот вырвет. Обе его руки сжимают мои руки, и я задыхаюсь:

— Майк, стой! Пожалуйста!

Думаю, мой страх только еще больше его заводит, потому что он сильнее на меня давит. Уличный фонарь освещает его стальные глаза и твердый рот, приближающийся к моему.

Я поворачиваю голову от его надвигающегося поцелуя и начинаю пинать его так сильно, как только могу, прижав руки вниз.

Он только смеется, говоря:

— Детка, ты действительно знаешь, как возбудить парня, – и тянется к застежке-молнии, и моя паника переходит в полную силу.

О Боже. Он действительно собирается изнасиловать меня здесь, прямо за нашим домом? Мои глаза отчаянно пытаются оглянуться назад, но за пределами света уличного фонаря темно, и я знаю, что в укромном уголке многоквартирного дома, где мы живем, еще нет никого с работы. Тем не менее, я пытаюсь закричать, и его рука зажимает мой рот, в то время как его другая все еще возится со своими штанами.

Внезапно я слышу рычание, и Майк отрывается от меня. Я слышу хруст костей и наблюдаю со смесью облегчения и шока, как кулак врезается в нос Майка, укладывая его на холодный бетон.

Я поднимаю взгляд, чтобы увидеть личность моего спасителя, и встречаю пару дымчато-серых глаз. Эти дымчато-серые глаза. Те, что преследовали меня с того дня на улице.

Он пришел. Он здесь. Как здесь? Как это возможно? Голова болит от мыслей, кружащихся в ней. Я ничего не понимаю.

Майк не двигается. Незнакомец с серыми глазами нокаутировал его одним ударом. Я наблюдаю, как мышцы сероглазого мужчины напрягаются и напрягаются, когда он сгибает руку, которой наносил удар, и его бурные глаза останавливаются на мне.

Я чувствую, как мои колени начинают подгибаться от тяжести того, что случилось бы со мной, если бы он не появился, когда он действительно ударил его, как будто какой-то богоподобный ангел-мститель.

Но откуда он взялся?

ГЛАВА 6

Лиам

Я так и знал. Я знал, что не могу выпускать ее из виду ни на минуту. Я задержался всего на минуту — на одну минуту из-за чертовых, чертовых людей, — пытаясь перейти улицу, не подходя к ней слишком близко

и не привлекая к себе ненужного внимания.

Я не хотел, чтобы она застукала меня, когда я следовал за ней, но, черт возьми, этого мгновения хватило, чтобы мои страхи материализовались. Я взорвался слепой яростью, когда услышал ее сдавленный крик и увидел, как этот мусор лапает ее.

Моя милая маленькая бабочка. Я тянусь к ней, видя, как она начинает сползать по кирпичной стене, испытывая сильнейший шок. Я поддерживаю ее точно так же, как в тот первый день на улице, положив руки ей на плечи, так крепко и в то же время так нежно, как только возможно.

Моя кровь все еще бурлит, адреналин все еще бурлит во мне. Ей было почти больно. Черт, я так сильно хочу защитить ее, что все внутри меня взывает к тому, чтобы я прижал ее к своей груди и держал крепко.

Судя по тому, как она выглядит, она может упасть в обморок, и это, вероятно, не будет утешением прямо сейчас. Это может напугать ее еще больше.

— Я держу тебя, — говорю я ей, борясь с каждым своим инстинктом и заставляя себя просто поддерживать ее руками, вместо того чтобы заключить в объятия.

Да, ты у меня есть, и я не думаю, что когда-нибудь смогу тебя отпустить. Я не могу остановить волну собственничества, которая захлестывает меня, когда я смотрю на нее.

Черт возьми.

Ее голубые глаза мерцают в свете уличного фонаря, золотистые блики в волосах оттеняются янтарным сиянием

— Кто... кто ты такой? — нерешительно произносит она, широко раскрыв глаза.

— Лиам, — я отвечаю ей, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, чтобы не напугать ее еще больше.

— Лиам, — повторяет она чуть громче шепота.

Мои глаза прикованы к ее губам, и я вижу, как ее маленький язычок высовывается, произнося "И" в моем имени. То, как она произносит мое имя, словно ударяет меня под дых, ее голос такой тихий, ласковый и сексуальный.

Блядь.

Я хочу услышать, как она выкрикивает это своим горячим, нежным голоском, пока я вгоняю свой член в то, что, как я уже знаю, будет тугой киской.

Господи, что, черт возьми, со мной не так?

На нее напали, и все, что я могу делать, это думать о том, как бы трахнуть ее. Но я не просто хочу трахнуть ее. Я хочу унять всю ее боль. Я хочу подарить ей свою сперму, как подношение своего тела ей, а потом я хочу держать ее в своих объятиях и поклоняться ей, как маленькой богине, которой она и является.

—Я Кайли, — застенчиво говорит она мне.

Я уже знаю это.

Тебя зовут Кайли, Рена Джонсон, я хочу ей сказать. Рена произносится как Рене. Твоя мать произносила твое второе имя именно так, когда ее накачивали обезболивающими в больнице после того, как она родила тебя с помощью кесарева сечения. Люди всю твою жизнь неправильно произносили это имя как "ри-на". Но я ничего такого не говорю.