Одержимость Севера

Далински Ира

— Слушай внимательно, Влада.

Его голос теперь без эмоций — четкий, как приказ.

— Ты уже здесь. Ты уже сказала «да». И теперь ты поедешь со мной, потому что я так решил.

Я сжимаюсь в углу, но он не трогает меня, просто смотрит. Изучающе, оценивающе. Как что-то диковинное.

— Но знай, если ты действительно не шлюха…

Он делает паузу, его глаза темные, как небо за тонированными стеклами.

— … то у тебя есть ровно один шанс это доказать.

Машина трогается, и я

понимаю — спастись уже невозможно.

Чёрный внедорожник резко скользит по ночным улицам, а я прижимаюсь к дверце, будто могу провалиться сквозь неё. Север достаёт сигарету, не спеша прикуривает, и в салоне пахнет дорогим табаком и угрозой.

Интересно, сколько сигар в день он выкуривает? Это же вредно для здоровья.

— Так кто же ты, Влада-не-шлюха? — дым стелется между нами, создавая дымчатую завесу.

Я сжимаю колени дрожащими пальцами.

— Я сказала правду. Официантка.

— Официантки не лезут в вип-ложу к бандитам. Для этого у вас там другие девочки, — он прищуривается. — Кто тебя подослал?

— Никто! То есть… Управляющая попросила передать подарок важному гостю в випке. Видимо, мне назвали неправильную дверь, вот я и… попала.

Север делает глубокую затяжку, выпускает дым колечком. Он мне не верит?

— Сколько тебе лет?

— Двадцать два.

— Лжёшь.

Я вздрагиваю.

— Двадцать один! В ноябре будет…

— Видишь, уже лучше. — его пальцы постукивают по подлокотнику. — Родители?

— Мама — учительница, отец… — я глотаю ком, — умер три года назад.

Север на секунду замирает, его взгляд становится пристальным.

— От чего?

— Инфаркт.

Он медленно кивает, будто сверяя с какой-то мысленной картотекой.

— Как зовут твоего парня? — внезапно бросает он. — Как познакомились?

Я моргаю от неожиданности.

— З-зачем вам это? Проверить говорю ли я правду?

Север вдруг усмехается, а у меня лёд пробегает по спине.

— Я проверяю всё, — он наклоняется ближе, и я вижу тень щетины на его резко очерченной челюсти. — Особенно когда мне врут.

Я отворачиваюсь к стеклу, за которым мелькают огни города. Мы уже отъехали от центра, но я понятия не имею куда меня везут и что со мной будет.

Безумная мысль приходит в голову, и я резко хватаюсь за дверную ручку. Та, к удивлению, поддается и дверь даже чуть приоткрывается.

— Больная что ли?! — рявкают на меня и хватают за шкирку. — Ты хоть осознаешь на какой скорости мы едем? Расшибешься как блин!

— Пустите меня!

Я смотрю на мелькающий асфальт, на темные деревья по обочине, на вспыхивающие вдалеке огни.

Высота жуткая. Скорость смертельная.

Меня вжимают на заднее сиденье, мужские пальцы на секунду задерживаются на моей шее. Горячие, живые.

Его тёмные голубые глаза

изучают меня с новым выражением — где-то между азартом и раздражением.

Чей-то телефон зазвучал как спасительный гонг. Резкое металлическое дребезжание заставило Севера нахмуриться.

Он не сводит с меня глаз, когда подносит свой сотовый к уху.

— Говори.

Его пальцы всё ещё сжимают мою шею, оставляя на коже жгучие следы. Я вижу, как его челюсть напряглась, слушая собеседника.

— Сейчас буду.

Телефон падает на сиденье с глухим стуком. Его глаза, тёмные как смоль, пробежали по моему лицу.

— У нас стрелка.

Я не успела обрадоваться, его следующая фраза заставила меня сжаться:

— После поедем ко мне. Отогреемся.

Он произнёс это с таким намёком, что по моей спине пробежали мурашки.

— Н-не надо… Я не из этих…

Уголок его рта дёрнулся.

— Это я уже понял. Но идиоткой быть тоже не геройство.

Я почувствовала, как машина замедляется возле заправки на окраине. В свете фар мелькает группа мужчин в кожаных куртках, курящих возле вулканизации.

— Сиди тут. Шаг за дверь — узнаешь, каково это, когда тебя действительно ломают.

Его пальцы скользнули по моей щеке, оставляя после себя жгучую дорожку.

— А потом мы продолжим наш… разговор.

Когда дверь захлопнулась, я вдохнула полной грудью впервые за последний час. Но облегчение не приходит, только страх и странное, навязчивое ожидание.

Его вышибалы — два двухметровых громилы с шрамами на бритых головах схватились за оружие. Один остается в машине, второй уходит за Морозовым, растворившись в темноте.

Как только дверь захлопывают, я хватаюсь за ручку.

Глава 5

— Даже не думай, куколка, — прорычал оставшийся вышибала, прижимая ладонь к стеклу с моей стороны.

Я глубоко вдыхаю.

— Послушайте… — голос дрогнул, но я выдохнула и продолжаю тверже. — Он же не заплатил вам за то, чтобы вы меня держали?

Вышибала усмехнулся, обнажая зубы.

— Не за это, но и не за болтовню.

— Я дам вам денег.

Он фыркает, но зрачки расширились как у кота, учуявшего сметану.

— Откуда у официантки деньги?

— У меня есть… кое-что.

Я резко показываю с шеи тонкую золотую цепочку — подарок матери на восемнадцатилетие.

— Это 20 тысяч. Плюс все наличные.

Он смотрит на мою цепочку, оценивающе.

— Хорошая вещь. Только вот… — громила наклоняется ко мне, ноздри забило табаком и перегаром. — Если я тебя отпущу, Север не просто язык отрежет. Он мне кости переломает.

Тошнота подкатывает к горлу.

— Тогда… просто отвернитесь. Скажете, что я выбила стекло.