Одержимость Севера
Шрифт:
— Выйди.
Артем не двинулся.
— Ты что, серьезно? Она тебя оскандалила перед всеми!
— ВЫЙДИ! — рык Севера такой громкий, что ребенок в моих руках вздрогнул и захныкал.
Артем отступил к двери, но не сдается:
— Град знает про ребенка. Он придет за ним.
Север повернулся ко мне с горящими глазами.
— Никто не придет.
Он подходит к двери, толкает Артема в коридор и оборачивается
— Никто не посмеет тронуть моё.
Дверь захлопнулась.
Я остаюсь одна с дочерью на руках и с новым знанием.
Враг знает.
А Север смотрел на спящее личико своей дочери, словно уже сделал выбор.
Глава 36
Север
Она — мать моего ребёнка. Для мужчины моего круга это статус, а не просто «женщина».
Мне нравилось, что Влада сопротивляется. Это последнее, что заставляло меня чувствовать азарт.
Если она сдастся — станет как все, и я потеряю интерес. Так я думал в прошлом.
Возможно, я косвенно виноват в её побеге (не защитил, недоглядел). Но бабы всегда строят воздушные замки у себя в голове, сами выдумали, сами поверили и сами же обиделись.
Чёрт возьми, я пытался быть сильнее этого.
Я не могу объяснить это рационально.
Я — человек, привыкший владеть и контролировать, но с ней всё иначе. Я мог бы приказать, заставить ее остаться, но… не хочу. Потому что впервые в жизни я боюсь — не потерять собственность, а потерять ее.
И это бесит меня.
Она родила моего ребенка.
Сделала то, что врачи годами утверждали, как невозможное.
…
— Вы уверены? — мой голос в кабинете врача впервые звучал неуверенно.
Доктор перекладывает бумаги:
— После тех травм в детстве… Да, Владислав Сергеевич. Это практически невозможно.
…
Это мой долг. Моя кровь. Моя ответственность.
Но когда я вижу, как Влада укладывает нашу дочь спать, у меня сводит челюсть от необъяснимой тяжести в груди.
Она не подчиняется.
Все мои женщины были послушны — Влада нет. И это сводит меня с ума.
Я ловлю себя на том, что хочу не ее покорности, а… ее выбора. Чтобы она сама захотела остаться.
Я не люблю случайности.
Но она вошла в мою жизнь неожиданно, как сквозняк, распахнувший окно в середине зимы.
Влада.
Я не отпустил ее.
Не смог.
Не захотел.
Подхожу к кроватке, провожу пальцем по щеке спящей дочери.
Я убью всех, кто посмотрит на нее косо.
И Града в первую очередь.
Я создам для дочери идеальный мир.
И утоплю в крови любого, кто посмеет в него вторгнуться.
Почему она?
Она смотрела мне в глаза. Не опускала взгляд, не лебезила, не боялась. А потом все-таки испугалась, когда я подошел ближе.
Она пахла не духами, а жизнью. Дешевый шампунь, кофе, что-то сладкое. Я ненавижу сладкое. Но в тот момент вдохнул глубже.
Она была теплой.
Все в моем мире холодное: деньги, оружие, женщины. А ее кожа обжигала мои пальцы.
Что я чувствую, когда беру ее?
Ярость.
Потому что она заставляет меня чувствовать. А я не хочу.
Голод.
Не просто желание. Ломота в костях. Как будто я годами мерз, а она — единственный источник тепла.
Страх.
Потому что теперь в моей жизни есть нечто сильнее любого оружия.
Я много раз задавал себе вопрос. Почему не отпускаю?
Я мог бы. Мог бы дать ей денег, убить, забыть. Но…
Она моя.
Уже не собственность. Не трофей.
Часть меня, которую я не могу отрезать, даже если захочу.
Я ненавижу ее за это.
Но когда она поворачивается ко мне ночью, прижимается к моему плечу, будто ищет защиту. Мне хочется начать все сначала.
Все знают. Морозов не умеет любить «нормально». Только жадно, больно, на грани безумия. Но теперь моя разрушительная страсть смешана с чем-то новым — страхом потерять моих девочек навсегда.
ОТ АВТОРА:
Завершаю историю на этой ноте, мои дорогие читатели. Финал остается открытым. Север учится понимать и принимать новые чувства внутри, а Влада рискнет снова утонуть в его одержимости.
Те, кто читали мою книгу про друга Морозова, знают, как потом жили Влада и Владислав.