Одержимость Малиновского
Шрифт:
— Влад, я с тобой потом поговорю! — процедила сквозь зубы.
И тут моей руки коснулась Оливия:
— Мир, он не давил.
— Оливия, почему ты его защищаешь?
— Наверное, потому что ты обвиняешь его беспричинно. У нас с ним был разговор о будущем…
— Ну а я о чём говорила? — Вновь повернулась к Владу — тот стоит и улыбается. Вот гад! — Ты ещё пожалеешь об этом… — погрозила ему кулаком, — угорь скользкий — вот ты кто! Ты посмотри, всё повернул в свою пользу!
— Что, торпеда в гостях была? — продолжая веселиться, поинтересовался Влад.
— Почему была?
— Господи, только не говорите, что у вас тут сверхзвуковое оружие есть! — взмолилась подруга.
— Тут — нет, — решала я её успокоить.
Ну а что, не соврала же. У папы и дяди Лютова, насколько я помню, было это оружие.
— Значит, где-то оно у вас всё-таки есть… — обречённо произнесла подруга.
Раздался раскатистый хохот Влада. Мы, как дурочки, стоим, ждём, когда он прожрётся. Минут три смеялся, возможно, и дольше, но…
— Влад, тебе настроение испортить, чтобы так весело не было? — послышался ехидный голос бабушки.
Смех резко прекратился.
— Не стоит напрягаться, Любовь Валерьевна, он сам успокоится, — отвечает ей мой.
Я мысленно взвыла. Ну зачем её дразнить, а? Сейчас как заведётся и до утра мозг всей честной компании выносить станет! Раньше она была мягче, что ли…
Как всегда, положение спас Люцифер. Или, наоборот, сделал хуже?
— Оливия, добро пожаловать в семью. — После этих слов поперхнулись воздухом та, к кому обращались, и Влад. Видимо, мой наезд был действительно беспричинный. Иначе почему он так отреагировал? — Позволь тебя представать…
— Саш, я как бы дееспособная, сама могу представиться. — Отпихнула она своего сообщника и с улыбкой до ушей подошла к подруге. — Ну здравствуй, внученька.
У подруги шок — не знает, как реагировать на столь тёплое приветствие.
Тут Ваня вновь взял слово. Лучше бы молчал, ей-богу!
— Оливия, эту бабушку-ураган зовут Любовь Валерьевна, за глаза мы её величаем торпедой.
Это залёт! Сейчас Оливия решит, что попала в деревню дураков.
— Ну вы даёте! — рассмеялась она, и все взволнованно посмотрели на подругу — наверное, решили, как и я, что у неё нервный срыв. И немудрено. С такими, как мы, чудаками, нужны железные нервы, а у Оливии с этим всегда были проблемы — нежная она у меня. — Ну слава богу! — отсмеявшись, начала она говорить. — Я-то, грешным делом, думала, что торпеда — это оружие, а оказывается — бабушка. Радоваться нужно, что она у вас — огонь, а не сверхзвуковым оружием величать. Очень приятно с вами познакомиться! — с тёплой улыбкой обнимает бабушку и отстраняется.
— Все слышали? Радоваться нужно, а не по углам разбегаться, как пуганые тараканы, стоит увидеть меня на горизонте! — воскликнула торпеда. — Споёмся! — и с хитрецой посмотрела на Оливию, потирая руки, явно уже прокручивая в голове варианты, каким способом будет мою подругу в узы брака загонять.
Судя по этой фразе, не своей тростью — уже легче. Или я зря успокаиваю себя? Её фантазия слишком уж своеобразная. Придётся Оливию предупредить, чтобы с бабушкой не расслаблялась.
— Не внуки,
— Так вы что, все родственники? — удивилась подруга, внимательно рассматривая нас и ища сходство. Увы, нет его. Пока я искала ответ, Оливия пояснила: — Бабушка сказала, что вы её внуки.
—Так и тебя внучкой назвали… — хохотнул Лютов. — Всё, детка, теперь и ты родня нам.
— Он мне не внук! — показывает бабушка тростью на Ваню, зло сверля его взглядом.
Мне от её жеста стало не по себе.
— Вы не представляете, как я счастлив этому обстоятельству, — не остался мой в долгу.
— Мира, ты ещё можешь передумать, — посмотрела бабушка на меня с мольбой. — На кой тебе этот хам, который тебе нервы мотал много лет, а? Ты красивая, любой был бы рад стать тебе мужем. Кстати, присмотрись к кому-нибудь из тройняшек — орлы парни!
Ну, началось…
— Они мне как братья, ба. И я Ваню люблю.
— Любит она… — пробурчала бабушка, качая головой. И тут же как встрепенётся. Ну, думаю, сейчас выдаст: — В общем, так, внучка, я на этот брак благословения не даю.
Оливия в шоке, Иван якобы не обращает на её слова внимания, а вот мне больно. Тут вновь Лютов вмешался:
— Бойкот… — и так многозначительно посмотрел на бунтарку.
— Ай, пусть женятся, — махнула она рукой, — им моё благословение и не нужно. Но я должна была высказать свою позицию, она — моя внучка…
— Она у тебя не единственная, — вновь влез мой. — Мы поженимся, нравится тебе это или нет. Хватит тут балаган устраивать.
— Вань… — беру его за руку, — бабуль… — посмотрела на возмутительницу спокойствия, — не ругайтесь, — и показываю глазами на Оливию.
— А мы и не ругаемся, — с невинным выражением на лице бессовестно лжёт. — Я тут вообще сватовством занимаюсь, мне же нужно пристроить тройняшек. Ты отказалась, Оливия занята, придётся шукать в другом месте. Такие хлопцы бесхозные ходят — непорядок.
— Бабушка, после свадьбы этим и займёшься, если они без девушек придут, — подал голос доселе молчавший Влад.
— Не, так долго ждать не могу — сроки поджимают. Ладно, пусть живут до Ивана Купала, а вот после него…
— Так… — Лютов взял бабушку подругу, — пошептаться нужно… — и отводит её сторону.
— Точно! — спохватилась я. — Оливия, мне тут тебе нужно рассказать про традиции наших предков!
— Если ты про Ивана Купалу и ночь творила — не переживай, Влад меня просветил. А ещё он сказал, что у вас в это время полным ходом агитация идёт, и я так рада, что увижу это своими глазами! Я же помню, ты несколько раз рассказывала о подобном мероприятии.
— Я бы это мероприятием не рискнула назвать. Скорее — день открытых дверей в дурдоме.
— Пусть, — улыбнулась подруга и только хотела что-то ещё сказать, её перебил крик бабули.
— Чай мне налейте!
Вот неугомонная!
— Яду побольше? — спрашивает Иван.
Да он что, издевается?!
— Чего?! — возмутилась бабуля, притормозив. Лютов покрутил у виска, мол, Иван, ты совсем, что ли?
— Ну так ты весь свой запас израсходовала на меня, нужно срочно пополнить утраченное.