Одержимость Малиновского
Шрифт:
— Вань, а ты давно на разведку работаешь?
— С какой целью интересуешься? — усмехнулся он и по-доброму посмотрел на меня.
— Любопытно.
— С шестнадцати лет я в этом дерьме варюсь.
— Что? С шестнадцати? Как же родители подобное допустили? — ужаснулась я, всё ещё не веря в услышанное.
— Они не знали, и пусть так и остаётся дальше.
— Ты сам захотел этим заняться? — это единственное логическое объяснение его работы там.
— Это не было моим выбором, больше ничего не скажу. Теперь ты поняла, почему я знаю чертовски хорошо эту кухню, и меня бесит, что ты добровольно сунула голову в петлю. Ты хоть понимаешь,
— Теперь понимаю. Нет, я слышала о таком, но меня направили совсем по другому профилю, думала, до этого не дойдёт. Теперь я знаю, что меня не трогали, всё из-за отца.
Иван лишь усмехнулся, напряжённо смотря на дорогу. Значит, это не папа, а Малиновский. Совсем забыла, Сашка об этом говорил.
— Это твоих рук дело, да?
— С чего тебя вдруг на лирику потянуло? Котёнок, завязывай, иначе я подумаю, что твоя крепость пала без единого выстрела. А как же долгая и изнурительная осада? Не разочаровывай меня, побрыкайся ещё немного.
— Вань, вот почему ты себя ведёшь как мальчик, что любит дёргать девочку за косичку?
— Ты забыла добавить «понравившуюся»… Но это определение тебе не подходит. — Мог бы и не вносить уточнения, я прекрасно об этом знаю. — Он резко проворачивает руль влево.
— Малиновский! — взвизгнула я, поняв, что он съезжает с трассы. — Ты куда?
— Хочу тебе продемонстрировать, какое подходит. Слова ты не готова воспринимать, а вот действия…
Глава 15
— Ваня, прекрати сходить с ума. Ты меня пугаешь! — вцепилась руками в кресло автомобиля. Будто бы это поможет справиться с зарождающейся паникой. Пока я, шокированная его поступком, пыталась прийти в себя, он уже заехал в лес и остановился. Хоть не далеко от трассы забрались. Уже легче.
— И правильно делаешь, что боишься. Ну хоть инстинкт самосохранения не атрофировался. — Он открывает водительскую дверь и выходит из автомобиля. Подходит к капоту и, достав платок из кармана, многозначительно посмотрев на меня, начинает протирать поверхность. Это уже перебор, я к такому повороту вот совсем не готова. Я же, не медля ни минуты, начала отстёгивать ремень безопасности, чтобы рвануть от психа куда глаза глядят. Нет, я не боялась, что он мне навредит, знаю же его с детства. И всё же Сашка был прав, он изменился, и я реально не была готова к нему другому. Только я собралась открыть дверь, как он направился в мою сторону.
— Вот чёрт! — чуть слышно пробурчала и, взобравшись коленями на кресло, начала ползти к водительскому креслу в надежде, что успею выбраться. Иногда мне кажется, что Фортуна за что-то меня невзлюбила: дверь с пассажирской страны открылась, и Малиновский, ухватив меня за щиколотки, потащил к себе. Я, как порядочная девушка, попыталась его лягнуть, вернее, освободить ногу, чтобы от души ему врезать, и плевать, что в шпильках. Но, как назло, узкая юбка-карандаш не давала совершить манёвр нормально. — Гадство! — продолжая бухтеть себе под нос, чуть ли не сплёвывая от досады, но не оставила попыток к освобождению. Наконец, я изловчилась и вновь смогла встать на четвереньки, чтобы отползти. Тут послышался треск ткани, и я получила долгожданную свободу для решительных действий. Только мне уже было не до них, я задохнулась то ли от возмущения, то ли от шока. Представьте картину: я на карачках с оголённым задом, а сзади Иван лицезрит мою красоту. У меня, наверное, глаза
— Шикарный вид! — присвистнул он и опустил руку на мою попу, сжимая её пальцами.
Идиот, кто к разъярённой кобыле сзади подходит?
— Знаю, — процедила я сквозь зубы и попыталась его лягнуть.
Увы, Фортуна мне тоже решила показать свою филейную часть. Так что пару ловких движений Малиновского, и я благополучно к нему перекочевала на плечо.
— Какая ты, оказывается, строптивая кобылка! Сопротивляйся, мне нравится. — Поглаживая мой оголённый зад, с какой-то нездоровой радостью похвалили меня. Ну я и рада стараться. Похвалу-то нужно оправдывать, вцепилась в его спину со всей дури зубами. Никакой реакции, обидно. Пришлось прекратить, раз недейственная мера.
— Гадство!
— Ты, кроме этого ругательства, ничего больше не знаешь, что ли? — усаживая меня на капот, принялся веселиться он. Я же не собиралась становиться безвольной жертвой и вновь приняла попытки к освобождению. Но, увы, всё закончилось плохо, у Вани как по волшебству появились наручники, он сковал ими мои руки за спиной и вклинился между ног. — Поговорим? — приподняв игриво бровь интересуется.
— Что, без этого всего, — показываю на себя глазами, — разговор не клеится? — не скрывая злости интересуюсь у ненормального.
— Ах это… — нежно проведя рукой по моей ноге. — Ты какого хрена вырядилась, как шл*ха на панель! — заорал он, я от неожиданности моргнула, как ненормальная, и уставилась на психованного.
— Вань, ты с ума сошёл? Это же нормальная одежда! — Не могла понять, чего его не устроило. Чёрная юбка карандаш, снизу зауженная, белая блузка. Всё прилично.
— Нормальная? — угрожающе тихо интересуется. — Да у тебя юбка, как вторая кожа, пуговица на блузке в любой момент оторвется в районе груди. Ах да, и вишенка на торте, чулочки. Ты, я смотрю, основательно подошла к выбору одежды, чтобы твой будущий муж сразу раком поставил. Но вот облом, им оказался я! — вновь заорал он мне в лицо, я непроизвольно вначале зажмурилась, жутко это было. Через несколько секунд, переборов страх, ответила:
— Каждый думает по мере своей испорченности…
Не, ну обидно же. И вообще, девочка приличная.
— Мир, да тут с какой стороны ни смотри, только одна мысль: баба хочет, чтобы ей засадили. Ну так я готов тебе устроить секс-марафон.
— Ты чего, озверел?! — ужаснулась я от перспективы секса в лесу.
— А ты чего передо мной задницей крутила, а? — Смотрит так пристально, словно ожидая ответа. А вот фиг ему, не скажу, что специально так шла. — Идёт к двери, попой соблазнительно виляет… А фигурка-то улёт, осиная талия, крутые бёдра. Задница — аж дух захватывает, про охрененную грудь вообще молчу. Что, дорогая, делать будем? Ты мужика возбудила, пришло время последствий…
— Тронешь сейчас — возненавижу, — говорю без лукавства. Потому что не прощу такого обращения к себе.
— А… не сейчас? — с ухмылкой интересуется, немного отстраняясь, и, склонив голову на бок, с интересом рассматривает меня.
— Вань, ты поиздеваться решил? Так, от скуки.
— Нет, котёнок, это часть воспитательного процесса. — Он протянул руки и принялся расстёгивать мне пуговицы на блузке. — Бесит этот наряд секретарши-шл*хи, больше чтобы я не видел подобного на тебе. — Я дёргаться не стала, представила, что на мне купальник. В душе порадовалась, что трусики не стринги, а вполне закрытые, хоть и из кружев, бюстгальтер тоже нормальный.