Одержимая тобой. Часть 1
Шрифт:
— Между мной и Алексом ничего нет!
— Я не об этом.
— А о чём? — я удивлённо округляю глаза.
Не сдерживая сердитого тона, Дмитрий объясняет:
— Ты сбежала из клуба со Светой — ладно! Бросила меня по телефону — ладно! Послала к чертям моего брата — ладно! Но какого дьявола, Катя, ты не дождалась Алексея и пошла среди ночи пешком домой?
— Да потому что ты… Постой, что ты сказал?
— Я бы вправил тебе мозги раньше, если бы смог вырваться в город.
— Может ты мне понял, Дима, но в ну ночь пьяной была только Света!
Он терпеливо вздыхает и отходит от меня, вытаскивая из внутреннего кармана белый конверт. Отдает его мне.
— Ох, Катя! А ведь мы даже не идентичные близнецы и отличаемся. Но даю тебе скидку на то, что было темно, и ты не знала.
Неуверенным движением пальцев, я вытаскиваю напечатанный снимок в формате стандартной фотокарточки и цепенею в мгновение. Вижу на ярком качественном снимке огненно-рыжую красавицу Настю, в свадебном платье и двух совершенно одинаковых молодых парней по разные стороны от неё. Оба весело улыбались одинаковыми улыбками и обнимали невесту так, будто поделить не могли.
— Да, не знала… — подхватываю я в своё оправдание и пытаюсь приглядеться к парням на фото.
Отличаются? В чём? У меня создаётся неприятное чувство, будто я играю в детскую логическую игру «Найди десять отличий» и с треском проваливаюсь. Дмитрий видит моё замешательство и недовольно язвит:
— Надо было захватить с собой очки! Говорил же, нельзя пользоваться тем, что ты называешь телефоном и портить себе зрение! Я справа.
Я поджимаю губы и подхожу ближе к свету люстры. Внимательно рассматриваю парня, что остался слева. И с изумлением замечаю, насколько он другой. Его глаза чистого серого цвета и волосы гораздо светлее, больше похожи на темный шоколад, чем на иссиня-чёрное вороново крыло. Нос и линия подбородка у этого парня несколько шире и круглее, в отличие от прямого утонченного носа Дмитрия. В остальном черты лица очень схожи, будто кто-то наверху слепил одинаковые скульптуры, а разукрашивал их уже кто-то другой.
— И кто из вас старше?
— Владимир, на целых семнадцать минут.
— Господи, и почему ты раньше молчал?
— Я бы сказал, если бы представился случай. Но у нас не было достаточно времени, чтобы больше открыться друг другу.
— Не было… — на автомате повторяю я, всё ещё ошарашенно рассматривая фотографию.
— Я предлагаю нам спокойно поговорить по пути в город…
Тут раздается стук в дверь. Я вздрагиваю, а Дмитрий громко рычит:
— Мы заняты!
— Катя, всё в порядке? — слышу зов Алекса.
Поворачиваюсь, чтобы открыть дверь, как меня вытесняет Дмитрий, и делает это сам.
— Давай сразу проясним ситуацию, — грозно заявляет он, как только открывает дверь. — Катя — моя! И не советую тебе с этим спорить. Мне, как одному из ведущих спонсоров клипа, совершенно невыгодно портить тебе лицо накануне съёмок.
Он пронзает Алекса одним из своих самых холодных взглядов и, не дожидаясь ответа, снова хлопает перед ним дверью.
— Ты что о себе возомнил? — киплю я от злости. —
— Да! — рычит Димитрий. — Неужели заметно?
Я скрещиваю руки на груди и щурюсь:
— Хватит ломать меня, Дима! Ты так прочно залез мне под кожу, что я на стены лезу! Я пробовала, правда пыталась принять твои условия! Но так только хуже! Никуда я с тобой не еду, уходи!
— Зато я еду с тобой. Мы поговорим, и это не обсуждается. Либо ты идешь до машины сама, либо я понесу тебя на руках! Считаю до трёх: раз…
— Ты не посмеешь.
— Два… — Дмитрий кладёт мои кеды в боковой карман сумки, затем снимает куртку. — Последнее предупреждение, Катя.
— Да пошёл ты… — Я пытаюсь прошмыгнуть мимо него.
— Три…
Он ловит меня в охапку правой рукой и кутает меня в свою куртку словно куклу. Я успеваю куснуть его палец, прежде чем оказываюсь высоко над полом, перекинутая через плечо. Не могу поверить в происходящее. Щелкает замок, и мы оказываемся в коридоре отеля.
— Пусти меня!
Со всей силы стучу кулачками по широкой спине, но кажется моим рукам гораздо больнее, чем его могучей спине. Чувствую себя крайне беспомощно и глупо. Теряю по дороге отельные тапочки, пока брыкаю ногами в воздухе и остаюсь босиком. Я выдыхаюсь достаточно быстро, пока пытаюсь вырваться и пораженно замираю.
— Хорошо, я пойду, поставь меня! — Требую я, когда мы спускаемся по лестнице.
Вижу, как Дмитрий обходит ошарашенного Алекса, который ещё не успел спуститься к «ночным посиделкам» с друзьями.
— Теперь уже поздно, Катюша. Ты босиком… — отвечает он спокойно.
Какой позор! На нас глазеет столько лиц, но никто не решается разобраться в происходящем. Я закрываюсь стоячим воротником куртки, словно капюшоном и жду, когда Дмитрий, наконец, остановится. Он выходит из здания, и я скукоживаюсь, плотнее кутаясь.
— Холодно…
— Я предупреждал!
— Ты опозорил меня на весь отель, ненормальный!
— Сама виновата…
Пищит сигнализация. Дмитрий сдёргивает меня с плеча на руки и усаживает на переднее сиденье. Я поджимаю под себя босые ноги и накрываю их курткой. В машине тепло, здесь царит приятный аромат его туалетной воды.
— Оденься, наконец, потеплее! — Просит Дима, когда садится рядом и заводит двигатель.
— Не могу поверить, что ты способен на такое! — Бурчу я, вытаскивая из сумки джинсы. — Отвернись!
Дима закатывает глаза и трогается с места. Мы едем в полной темноте, по извилистой, немного заросшей травой дороге в течение пяти минут. Он поворачивается ко мне, когда я начинаю шнуровать кеды на ногах. Машина замирает, и мы погружаемся в полную тишину.
— Готова поговорить?
— Думаю, у меня всё равно нет выбора… — раздраженно отвечаю я.
Не доставлю ему удовольствия снова запудрить мне мозги в машине, выхожу в вечерний холод. Если говорить с ним в салоне автомобиля, есть большая вероятность растаять под гнётом его обаяния и сдаться… Снова.