Одержим твоей дочерью
Шрифт:
– Мама передавала тебе привет, — стоит отцу заикнуться о маме, как я моментально напрягаюсь. От послабленного состояния не осталось ничего. Я вытягиваюсь как струна.
– Как у нее дела?
– Глаза опускаю на стол. Тереблю в пальцах салфетку. Наши с ней отношения окончательно испортились еще до моего отъезда заграницу. Она не приняла мои отношения с Арсением. А когда мы расстались и несколько дней я облевалась слезами в своей комнате, даже не попыталась проявить какое-то сочувствие. Лишь напоминала о том, что она говорила. И что
– Вышла на работу, влилась в коллектив. Кстати, очень хотела поехать со мной, но не получилось. Не отпустили.
Наверное, сейчас нужно расстроиться, но я испытываю лишь облегчение. Потому что при ней я бы не решилась все рассказать отцу. Видеть ее осуждающий взгляд. Выслушивать снова кучу дерьма в мой адрес я точно не хочу.
— Значит в следующий раз, — поднимаю глаза на отца и заставляю себя улыбнуться. Вижу, что он хочет задать много вопросов. Знаю, что ему не нравится вся эта ситуация. Тем более, когда он совершенно не понимает в чем дело. Но я не стану рассказывать, что у меня произошло с матерью. Не стану пересказывать все, что мне пришлось выслушать. Меня до сих пор иногда посещают мысли, что мама была когда-то неравнодушна к Арсению и поэтому настолько болезненно приняла мои с ним отношения.
– Не понимаю, что у вас с ней произошло. И обе молчите, — папа вздыхает.
– Папуль, а у меня для тебя еще новости есть, — растягиваю губы шире в улыбке.
– Надеюсь хорошие, — отец тоже улыбается.
– Я же тебе не рассказывала кого здесь встретила, - начинаю издалека, — представляешь, оказывается Арсений открыл здесь свою новую фирму.
Отец хмурится. Не понимает, о ком я говорю. Готова поспорить, что он сейчас перебирает в голове всех знакомых с таким именем и совершенно не думает о том самом.
– Пап, ну Арсений... Исаев. Друг твой...
– Вздыхаю, когда вижу, что он совершенно не понимает, о ком я говорю.
– Арсений?
– Глаза папы округляются от удивления.
– Подожди, что значит открыл здесь свою фирму?
И в этот момент я понимаю, что Арс совершенно ему ничего не говорил. Ни о том, что собирается перебраться в другую страну. Ни о том, что открыл здесь свой бизнес. Интересно этому есть причина? Ведь раньше отец знал про Арса все. Ну почти все. Не знал только про меня. Про его грязный секретик.
– Расширился, — пожимаю плечами.
– Я сама была удивлена, когда его увидела. Он оказывается один из спонсоров нашей школы.
Отец хмурится. Я же пытаюсь понять в каком он сейчас настроении. Я ведь только начала рассказывать, а все уже идет не так, как нужно.
– Спонсор? Странно, он мне ничего не говорил, — папа отодвигает от себя тарелку. Я слежу за его движениями. Он ведь не доел и, кажется, уже не собирается этого делать.
– Ну может не хотел сглазить, фирма совсем новая и...
– Ты настолько подробно все знаешь?
–
– Я сейчас получила постоянную работу в его фирме, — выкручиваться или врать я не собираюсь. Уже плавали — знаем. Сейчас я хочу, чтобы все было открыто. Чтобы никаких секретов и тайн.
– Подожди... Значит Арсений тот самый спонсор, который выбрал тебя для рекламного ролика, а после взял на работу?
– Да, — согласно киваю. Конечно, еще есть надежда на то, что папа просто долго прогружается, но внутренний голос подсказывает мне, что не стоит быть настолько наивной. Чудес не бывает.
– А сам Арсений...
– Отец начинает оглядываться по сторонам, как будто в поисках друга. Можно подумать, что все это время бородач сидел с нами и папа его просто не замечал. А тут вдруг решил поздороваться.
– В городе. Я ему говорила, что ты приезжаешь. Уверена, что он тебя наберет и...
– Странно, очень странно...
– Пап, это еще не все...
– Закусываю нижнюю губу. Папино лицо начинает краснеть. Я же всерьез начинаю задумываться о том, что нам стоит выйти из ресторана. Хоть бы людей сейчас не повеселить. И уверенность моя в том, что все может пройти гладко, куда-то улетучилась. Может и хорошо, что мы на людях? Отцу придется сдерживаться.
– Я возьму?
– Отец кивает на стакан с водой, который стоит возле меня.
– Да, конечно, — тут же протягиваю ему стакан. Сердцебиение учащается. Понимаю, что еще немного и я просто струшу и ничего не расскажу. Потому что все, что сейчас происходит, конкретный намек на то, что быть скандалу.
Впиваюсь зубами в губу, пока отец делает глоток за глотком. Интересно, он уже догадывается о чем я хочу ему сказать?
– Ну что там еще? А то ты так на меня смотришь, что мне уже становится не по себе, — папа наконец отставляет стакан в сторону и смотрит на меня в упор. Я же чувствую себя сейчас самой настоящей трусихой.
– Я уже давно сказать хотела... Но тогда, перед отъездом не решилась. Да и обстоятельства тогда так сложились...
– Начинаю мямлить, еще и глаза опускаю в стол.
– Ника, давай без вот этих вот интриг и вступлений? Я начинаю нервничать.
И это плохо. Я тут же начинаю волноваться за его сердце. И думать, а не станет ли моя новость причиной нового сердечного приступа. Господи, даже ладошки потеют. Наверное, не стоило отказываться от помощи Арсения. А ведь он еще сегодня утром звонил и переспрашивал, точно ли я хочу поговорить с отцом сама. Я даже название ресторана ему специально не сказала, чтобы он вдруг не приехал. Арсений может, я знаю. Захочет мне помочь. Поддержать. Взять весь удар на себя. Хотя, я уверена, что ему достанется еще по полной. Отец вряд ли откажется от разговора с другом.