Одемарк

Тараненко Иван

Все детство он грезил Одемарком, мечтал выбраться за купол, заниматься исследованием планеты, охотой, открывать новые месторождения Лейбнита и новые виды флоры и фауны. Но впервые попав за пределы купола, он был поражен. Небо, которое внутри купола было таким тусклым и нечетким, обрело свою яркость и резкость очертаний. Россыпи звёзд пленили сердце юноши, но он долго ещё не смел откликнуться на их зов. Давид боялся подвести учителя, родителей, всех кто верил в его выбор и поддержал его желание стать исследователем. Четыре долгих года он таил эту любовь в себе, никому не рассказывая. Однако всему бывает предел. Так и Давид, устав мириться с происходящим, открыл свою тайну учителю. На удивление, Густав отреагировал очень

тепло на сказанное юношей. Давиду сообщили, чтобы он не переживал по поводу своего выбора, и предложили пройти тест-симуляцию космического боевого робота. Он справился, а результаты были отправлены в космическую академию пилотирования, откуда через несколько недель прибыл человек, чтобы забрать Давида на обучение. Мир перевернулся для подростка с ног на голову за такое короткое время. Не этого он хотел, когда соглашался на тест. Не хотел покидать родную планету. Но ситуация требовала от Давида решительности, к тому же, Молот тогда поведал весьма опасную тайну юноше, неплохо подтолкнув того к принятию верного решения. И ещё никто и никогда об этом не пожалел.

Теперь он уже не тот, что был раньше. Нет, очевидно что он вырос, возмужал, клетки всего организма полностью обновились, но дело вовсе не в этом. Он уже совсем другой человек, в его голове другие мысли, другие взгляды.

— Она напоминает мне мою покойную супругу, Давид, — Густав наконец соизволил ответить, — такая же взбалмошная и себе на уме. Если не дать отпор сейчас, потом уже будет поздно.

— Возможно вы правы, учитель, но я немного не об этом.

— А о чем же, друг мой?

— Разве Астрид не отреклась от идеи связать свою жизнь со мной?

— Брось, её кровь ещё молода и горяча, я бы даже сказал, куда горячей твоей будет. Но она тебя любит, и сможет простить. Тем более за такую ерунду, — Густав расхохотался и хлопнул ученика по плечу.

— Ну да, ерунду, — Давид смотрел вверх, на купол. Там, на орбите, покоился линкор, на котором они прибыли. Там же был и Кэнсэй, — учитель, вы в курсе зачем мы здесь?

— Все в курсе, сынок. Не переживай, мы и не с такими напастями справлялись. О, а вот и пришли, — Густав указал рукой на дом. Это был родной дом Давида. Совершенно незаметно собеседники добрались до этого места. Густав нажал на дверной звонок, через несколько секунд дверь распахнулась, открыв взору внутреннее убранство дома. “Совершенно ничего не изменилось”- отметил про себя пилот.

— Давид, мальчик мой, — в дверях стояла женщина весьма зрелого возраста, её пепельно-белые волосы были собраны в длинный хвост, а в уголках голубых глаз набегали капельки слёз. Давид же не стал медлить и шагнул вперёд, чтобы подарить своей матери долгожданные объятия.

— И я рад тебя видеть, мама.

— Как же долго. Сколько лет прошло, Давид.

Давид молчал. Он хотел сесть со всеми за стол и за чашкой чая спокойно пообщаться с семьёй и учителем.

— Мама, а где отец?

— Он на дежурстве, будет только через 12 часов. Заходи, присаживайся за стол. Густав, рада тебя видеть, спасибо что привёл его.

— И я рад тебя видеть, Одетта. Не стоит благодарностей, я и сам у вас давно не был, а тут такой повод заскочить.

Гости проследовали внутрь дома, на кухню. На столе в теплосберегающем рукаве стоял чайник, из которого по всей кухне растекался блаженный аромат крепкого чёрного чая. Давид зажмурил глаза. Тлеющий в памяти запах праздника разразился новым бушующим огнём. На Одемарке чай был в дефиците, и семья Давида выращивала немного чая на своей микроскопической плантации, употребляя готовый продукт исключительно по праздникам. Вот и сейчас, перед ним стоял невероятно ароматный, крепкий, манящий чай. Мама посчитала прибытие Давида домой событием, достойным праздничного чаепития. Слёзы выступили на глазах. Трогательный момент нарушили Густав с Одеттой, вошедшие на кухню.

Беседа длилась долго,

шла неспешно. Всех интересовало все. Давид рассказал о своих успехах и о важности возложенной на него миссии, в свою очередь интересовался делами матери и отца. Четыре часа пролетели как один миг. Душевное застолье прервал звонок в дверь. Одетта встала из-за стола, решительно настроившись более не принимать сегодня посетителей, но Густав остановил ее.

— Присядь, уважаемая, я сам открою.

Давид остался на кухне с матерью, рассуждая о том, кого могла принести нелёгкая в такой час, а спустя минуту вернулся Густав. За его спиной Давид сумел увидеть до боли знакомый силуэт, а спустя мгновение мягкий свет кухонного светильника озарил лицо Астрид. Одетта замолчала. Давид поперхнулся чаем. Густав расплылся в довольной улыбке. Эффект от его выходки был ровно таким, как и ожидалось.

— Отец, разреши мне уйти, пожалуйста.

— Отставить, Астрид, присаживайся за стол со всеми.

Девушка была весьма пылкой и своенравной, однако перечить отцу она не смела. И как на зло, свободный стул был рядом с Давидом. Когда все уселись, Густав заговорил.

— Дети мои…

— Отец, можно пожалуйста без пафоса? — Астрид не унималась.

— Не перебивай отца, дочь! Гхм. Так вот. Дети мои! Сегодня вы встретились после долгой разлуки. Я смотрю на вас, и вижу как вы выросли, — Густав замолчал. На несколько секунду в воздухе повисла гнетущая тишина, которую так же внезапно вновь нарушил голос учителя, — но ничерта не повзрослели! Вы как были своенравными подростками, ими же и остались. Мы все хотим, чтобы вы наконец разрешили все ваши обиды, и либо остались вместе до конца дней своих, либо окончательно расстались как взрослые люди. Но чтобы все, что было недосказано — прозвучало, все что недодумано — осмыслено. Я понятно объясняю?

В воздухе вновь воцарилась тишина. Секунды текли непрерывным потоком. И когда, казалось бы уже, молчание затянулось слишком надолго, Давид встал со стула. Его голос звучал тихо, но уверенно.

— Мама, учитель. Не возражаете, если я покину вас ненадолго? Мне нужно пройтись, так лучше думается. Астрид, не составить мне компанию?

Девушка несколько секунд колебалась, после чего встала из-за стола и направилась к выходу. Задержавшись на секунду в дверном проеме, она бросила через плечо:

— Ну пойдём прогуляемся, чего застыл?

Молодые люди покинули помещение, а в воздухе моментально исчезло минуту назад витавшее напряжение, словно воздух наполнился спокойствием, которое сменяет бурю. Густав молча пил чай, а Одетта. Она смотрела на светильник, вырезанный мужем из куска кристалла, и скрестила пальцы…

***

Свечение купола мягко окутывало собой случайных прохожих, словно одеяло. "Прогулка в такое время не может быть непродуктивной," думал про себя Давид. Он был настроен решительно, такое положение вещей его сильно удручало, и судя по лицу Астрид, не его одного.

Молодые люди совершали шаги неспешно, вдыхая окружающий мир и выдыхая пламя переживаний. Чуть свежий воздух ботанического сада щекотал листья дубов и клёнов, заставляя деревья шептать тайную оду невидимым силам системы внутреннего климатического контроля. Гнетущая тишина начала растягиваться на неприличные по местным меркам расстояния, и данное обстоятельство все сильнее щекотало нервы Давида и Астрид. Кто-то должен был уступить и начать первым.

— Прости меня, — Давид решил взять дело в свои руки и нарушить тишину на правах джентльмена, — за то что улетел тогда, так внезапно, даже не попрощавшись. Я извиняюсь не потому что этого хотят от меня твои и мои родители, а потому что это чувство вины терзало меня все эти годы, — он с наигранным интересом разглядывал растения в ботаническом саду, но потом собрал всю волю в кулак и обратил свой взор на Астрид, — потому я вернулся сюда, чтобы загладить свою вину перед тобой. Перед всеми…