Одемарк
Шрифт:
— Здравствуй, отец. Ты же знаешь, что мне в шахтах скучно и неприятно, потому я стараюсь как можно быстрее добыть свою норму и вернуться к тебе, — девушка произнесла эти слова, стягивая с себя костюм. Под шлемом скрывался огромный водопад красных, как цвет умирающей звезды, волос, которые, ощутив свободу от тесного и душного шлема, опустились на плечи и спину девушки, покрыв собой юное тело почти до пояса. Под защитными стеклами шлема скрывались два изумруда — глаза у девушки были ярко-зеленого цвета, столь насыщенного, словно были высечены из того самого минерала, что добывался в шахтах внутри недр Одемарка и служил стабилизатором в энергетических установках антиматерии, позволяя контролировать процесс выделения энергии. Девушка подошла к отцу, взглянула на его новое
— Если так хочешь — мне нужно распечатать и запрограммировать пару схем, можешь заняться.
— Хорошо. Не расскажешь что это за игрушка будет? Или ты готовишь сюрприз?
— Я задумывал это оружие как высоковольтную винтовку Гаусса, с индукционым нагревательным элементом, чтобы металлический шар перед выстрелом раскалялся до нескольких тысяч градусов. Да, помоги мне ещё пожалуйста с выбором подходящего сплава.
— Хорошо, отец, я сейчас посмотрю характеристики доступных нам металлов.
Девушка проследовала в дальний конец мастерской, к рабочей консоли. Несколько минут оба работали в тишине. Мужчина — занимался разработкой ствола, девушка — поиском нужного сплава. Внезапно мужчина нарушил тишину:
— Слышала новости?
— Не особо, в шахтах со свежими новостями всегда скудно, а если и есть что-то — я обычно мимо ушей пропускаю, так как тружусь в роботе, а связь там используется исключительно для рабочих вопросов. Сам же знаешь.
— Ты права, прости, запамятовал.
Они продолжили работать в тишине. Так прошло ещё несколько минут, и наконец девушка не выдержала.
— Отец.
— Да, что такое? — мужчина встрепенулся. Было видно, что он задумался о чем-то своём, и девичий вопрос застал его явно врасплох.
— Может быть поведаешь мне, что же за новости?
— Точно, прости. Новостей две. Если коротко — хорошая и плохая. В целом, как всегда иронично, — мужчина на мгновение замолчал. Девушка отвернулась от консоли, полностью уделив внимание своему отцу.
— Отец, почему ты замолчал? Начинай с любой.
— Возможно, ты уже слышала это. Давид прилетает через неделю…
Девушка замерла. Её глаза нащупали пустую точку в пространстве и смотрели туда, не двигаясь. Сама же она стала похожа на античную статую. Спустя несколько мгновений она повернулась к консоли и продолжила работать. Уже через плечо она спросила отца:
— А какая же хорошая новость?
— В нашем секторе галактики обнаружили следы наличия улья Саламандр. Так как их привлекает добыча Лейбнита — (Лейбнит — стабилизирующий минерал для антиматерии, позволяющий использовать антиматерию в компактных энергетических установках- прим. автора), в центре управления решили, что наша колония находится в опасности. Потому Давид летит сюда, и потому он отсюда улетал. Он сделал этот тяжёлый выбор, чтобы защитить нас, Астрид, довольно хранить обиду на него. Он вернётся сюда и загладить свою вину, защитив свой дом от вторжения инопланетного хаоса.
Девушка ничего не ответила, лишь продолжила работать. Отец знал, что переубеждать её бесполезно, и что лишь сам Давид сможет загладить ту обиду, которая поселилась в девичьем сердце после его отбытия…
Глава 5. Дом, милый дом.
Полёт, длящийся уже почти 130 часов, приближался к своему концу. Оставшиеся 10 часов нахождения в подпространственном туннеле лично для Давида были отведены на подготовку к прибытию, отладку посадочных систем и калибровку Кэнсэя. Юнона, как ни странно, более ни о чём с ним не говорила. Более того, после первой ночи она удалилась к себе в каюту. Так что всю оставшуюся часть полёта он был предоставлен сам себе. Всё это время было потрачено на изучение детальных характеристик Кэнсэя, его вооружения и дополнительных модулей. Эдгар обещал поговорить с нужными людьми, чтобы на робота установили гравитационные ракеты. В остальном же время текло своим размеренным чередом, складывалось даже ощущение, что ничего и не произошло вовсе.
За час до прибытия все заняли свои места. Давид
Бортовой компьютер вёл обратный отсчёт до выхода из гипертуннеля. С каждой минутой напряжение только нарастало, хотя видимых причин для того не было. Но каждый знал, что в случае обнаружения опасности в точке выхода из подпространства реагировать нужно будет молниеносно. Ни в коем случае нельзя подпускать саламандр к космическому кораблю, это грозило катастрофой абсолютно всем.
Давид также, как и все остальные, переживал. Плюс ко всему он в последние 24 часа не видел Юнону. Она даже не появилась во время осмотра Кэнсэя и не заняла своё место инструктора. Было непонятно, обиделась ли она, либо посчитала, что Давид теперь вполне самостоятелен и может управиться с боевой машиной в одиночку. Так или иначе, её сейчас не было, кресло инструктора пустовало, а он был предоставлен сам себе.
Шли минуты. Обратный отсчёт приближался к своему концу, после которого было бы уже не важно, что произойдёт, ведь каждый был наготове и ждал. Наконец, женский электронный голос дошёл до нуля, после чего корабль ощутимо дёрнулся, выйдя из гиперпространства.
— Всем оставаться на своих местах, начинаем сканирование сектора! — раздался по корабельной связи голос капитана. И экипаж, и пилоты смиренно ждали. Секунды текли, словно были чем-то вязким и тягучим, точно переохлажденное машинное масло. Они складывались в минуты, которые сменяли друг друга, и казалось, что этому хороводу времени не будет конца. Потому все облегчённо выдохнули, тот же голос капитана вновь раздался в динамиках по всему кораблю, — сектор чист, берём курс на Одемарк. Всем пилотам разрешается покинуть свои машины, кроме дежурного звена. Вы будете прикрывать спуск на планету пассажирских челноков.
У Давида замерло сердце. Шанс увидеть её все ближе. Он надеялся, что в космопорту среди встречающих сможет найти её россыпь рыжих локонов, услышать её голос, выкрикивающий его имя… Надеялся, хоть и понимал, что обида в девичьем сердце слишком сильна.
Его челнок был под номером 13. Счастливое число, как ни посмотри. Все самые удачные события происходили с ним под эгидой этого числа. И 13 среди поступивших, и 13 номер боевой машины, и даже каюта 1313. Вот и сейчас, он сидит в 13 челноке. Было бы забавно, если ещё и номер места — 13. Только Давид хотел повернуть голову, чтобы разглядеть номер, как челнок дернулся, покидая чрево звездолета. Пришлось покрепче взяться за ручки кресла, чтобы не так трясло. Предстоял ещё вход в атмосферу, что было сомнительным удовольствием в условиях пассажирского челнока, который сближался с планетой. Вот в окне иллюминатора показалось свечение от разогретого корпуса. Ледяной воздух планеты был достаточно плотным, чтобы создать ряд классических трудностей во время спуска космических кораблей. Однако инженеры давно научились с этими трудностями бороться, так что теперь это были скорее неудобства. Потерпел несколько минут — и ты на поверхности планеты. Вот и Давид сейчас, протрясшись основную часть пути, наблюдал за тем, как звездолет брал курс на космопорт, который был уже виден на горизонте. Солнце находилось в зените, и купол колонии сверкал особенно ярко, выделяясь на фоне остального снежного свечения своими цветами радуги, которые получались от преломления света сводом основного и россыпи маленьких куполов. Космопорт находился чуть поотдаль, огромным чёрным пятном зияя в теле планеты, словно гигантская рана, отверстие от колоссального снаряда. Его шлюзы были приветливо открыты, ожидая приземления гостей.