Очки для секса
Шрифт:
Заказали. Выпили белого домашнего итальянского. Прилично. Случаю. Поели пасту с белыми грибами. Заказали ванильного мороженого. Чтобы не нарушать цветовую гамму. Всё было вкусно и красиво, но чего-то не хватало. Хотелось какого-то события помимо того, что отмечали. Кураж появился, и надо было его срочно куда-то потратить. Огляделись по сторонам. В углу зала обнаружилась компания.
— Май, я сейчас за тот столик подсяду. А ты фотографируй.
— Что задумала?
— Не знаю пока еще, бум импровизировать! Не сидится мне, понимаешь?
— Ты
— Не боись, Малыш! Усё буит ха-ра-шо!
Мужчины за столиком были что надо — со страниц глянца не иначе. Компания, соответствующая празднуемому дебюту. Четверо, от 35 до 40. Стильные. В понедельник вечером сидеть на четверых с полупустой литровой бутылкой скотча — это и суперкреативное начало рабочей недели. Аня подошла и, не спрашивая разрешения, взяла свободный стул и подсела за столик. Взгляд она опустила, чтобы мужчины освоились и привыкли к ней.
— Девушка, Вы не промахнулись? — секунд через двадцать к одному из мужчин вернулась речь.
— Так кофе хочется… — Аня мечтательно закатила глаза.
— Вы его за нашим столиком будете пить?
— Один за вашим, а второй — за своим, — в этот момент в мире не было глаз чище, чем у Анюты.
— Два кофе, — уже говорил официанту переговорщик от мужской компании, — один сюда, а другой… Барышня, за какой столик подать второй кофе?
— Вон за тот, у окна. Там девушка с копной волос сидит.
— Так чем мы обязаны счастью лицезреть Вас? — говорил один, но этот вопрос читался в каждом лице.
— Просто так, — Аня одарила компанию хитрой улыбкой.
— Мы знакомы?
— Я придумала! — Аня захлопала в ладоши. — Спасибо! Вы мне подсказали чудную идею! Мне пора, — она еще раз улыбнулась, — скажите, пожалуйста, официанту, чтобы и первый кофе он принес за столик у окна, хорошо?
— Вам невозможно отказать, — недоумение было основной интонацией, но выразить его словами молодой человек не смог.
Он и его друзья еще долго наблюдали за двумя девушками, организовавшими странное вторжение в их компанию. А подруги уже обсуждали Анину идею:
— Майя, я придумала игру! Приходим в кафе. Выбираем жертву. Обязательно одну, в смысле, одного. Но чтобы из отдыхающей компании. Выбираем мужские компании. Ты, как сейчас, снимаешь на камеру. Кстати, ты снимала?
— Ага.
— Покажи!
Было всего кадров пятнадцать, но каждый — шедевр, столько экспрессии — искрит просто. Вот немая сцена «Не ждали», вот «Неужели ее телефон именно в моей записной книжке?», «Сознавайтесь, у…уже, кто накосячил?», «Развод — не развод?», «Развела, блин» и, наконец, «Мужики, что это было?».
— Смотри-смотри, — Аня покатывалась, — я глаза закатила, а они! Куда все уставились?! Май, их взгляды моему бюсту льстят. А если бы ты, Май, к ним подсела? Вот с этим точно обморок бы случился.
— Уже говори, что ты там придумала, — Майя несколько засмущалась — она старалась не обсуждать свою грудь всуе.
— Ну
— И что? — приток адреналина Майя уже начала ощущать.
— А дальше будет видно. На всякий случай сотню баксов буду при себе держать, на случай поступления предложений, не совпадающих с нашими планами.
Премьера состоялась через неделю. Стали устраивать такие драматические представления раза два в месяц. Окончательный сценарий сложился к пятому спектаклю. Обычно всё выглядело так. Отказов не было. Аню принимали и кормили. А самое забавное начиналось, когда девушка поела.
— Спасибо, Вы извините, что компанию вашу нарушила. Пойду я…
— Не понял? — типичная фраза накормившего.
— Доброту Вашу я не забуду. В церкви обязательно за Вас помолюсь. Что не дали мне умереть с голоду. Спасибо!
— То есть вот так посидела, поела и ушла?
— Так петь я не умею — а то бы спела что-нибудь.
— Ты когда взрослого мужчину о чем-то просишь, не понимаешь, что потраченные на тебя деньги, возможно, придется отрабатывать и не факт, что молитвами?
— Отрабатывать? Так Вы ж по доброй воле?!
— Вот и ты — по доброй воле никуда сейчас не пойдешь, а скрасишь вечер не только одинокого мужчины, но и всей нашей компании. Еда была вкусной?
— Очень.
— Вот и ты что-нибудь повкуснее молитвы придумай, дорогуша. Петь не умеешь — стихи вспоминай. Или прозу.
— Я только монолог Катерины из «Грозы» могу. Или «Песнь Буревестника» Горького. Еще монолог Онегина.
— Вот, видишь — уже репертуар образовался.
Аня тупила взгляд. Компания веселилась.
В это время Майя осваивала профессию папарацци. Снимала все стадии развития беседы. Когда приближалась кульминация — начинала щелкать чаще. Снимки получались волшебные. Нетипичные эмоции на глянцевых лицах. Вот мужчина забыл, что нельзя морщить лоб — от этого ведь морщины могут быть. Вот выпучил глаза — он знает, что ему это не идет, но сейчас ему явно не до красоты. Вот откровенно не понимает, а вот внезапно понял — и капли пота. Была идея сделать выставку, но потом подруги испугались, что побьют. И просто стали придумывать истории про этих глянцевых снаружи мужчин.
Закончилась эта игра внезапно и при следующих обстоятельствах. Всё шло по привычному сценарию. Мелькнула мысль, что забава становится скучной. Потому что всё предсказуемо. Аня уже сказала своё привычное финальное:
— Не волнуйтесь Вы так. Не плачьте, Малыш! Возьмите сто баксиков и успокойтесь. Счастья Вам, самый человечный человечище. Улыбнитесь! Вы получаете титул Мистер Щедрость и Бескорыстие!
Наступила традиционно немая сцена. На лбу Мистера Щедрости выступила капля трудового пота его мозга. И вот Аня уже шагала от кафе, когда ее догнал молодой человек и вернул сотню. Парень был не тот, кто кормил Аню. Видимо, его друг.