Очкарик 2
Шрифт:
— Откуда ты взял равенство рас? — как-то слишком серьёзно спрашивает Асем.
— Краеугольный камень того, что близко лично мне, — пожимаю плечами. — Со всеми остальными моментами лично я готов мириться, соглашаться либо приспосабливаться. Ну, навскидку…
— Это какое-то твоё личное табу? — продолжает какой-то прямо-таки настырный опрос дочь кочевого народа.
— Скорее, непререкаемый закон моей родины. М-м-м, там, откуда я родом, говорят: нравственность определяется твоей чистотой перед богом, людь… разумными и законом. К сожалению, третье
В этот момент мой коняга оступается из-за попавшей под копыта ямы; и я чуть не улетаю через его шею вперёд головой.
Пока я выравниваюсь, чертыхаясь, к настырному допросу Асем присоединяется и метиска:
— Третье очень часто противоречит первым двум, потому что у гномов, например, изменившая жена считается преступницей! — в её голосе слышно столько неподдельной озабоченности, что мы с Асем, не удержавшись, фыркаем почти синхронно.
— Но при чём тут твоя родина? — не обращает внимание на различия в морали полукровка.
— Равные права всех разумных от рождения — единственный на моей памяти пункт, который не вызывает никаких возражений вообще ни у одного гражданина моей страны.
— Да ну?! — девицы наредкость единодушно выдают одинаковое.
— Ну да. Когда вырастешь, у тебя могут быть варианты получить больше или меньше прав. Но не при рождении.
— Расскажи о своей стране? — подаёт голос Хе.
— Да нечего особо рассказывать… Моя страна — тоже, по факту, монархия, — признаюсь. — Ограниченная, без деспотизма правящих кругов — но монархия. Хотя-я-я, вслух всё больше говорится об аналоге курултая в качестве формы правления, как в народе Асем. Правящая династия, на момент моего отбытия к вам, была у власти около трети века, то есть больше тридцати лет. По факту — даже ещё дольше, но там тонкости с наместничеством от большой империи… Прямо власть не наследуется, но правящая Семья её не выпускает из рук уже два поколения.
— Уже и не выпустит, значит, — солидно и компетентно кивает орчанка. — Раз два поколения при одном хане выросли — и не восстают. Значит, вас всё устраивает… А как ваши правители дали равные права всем народам? Кто надоумил?
— Знаешь, это повелось ещё до них. Они просто отменять не стали, да и не смогли бы на самом деле… У нас вообще в большинстве мест считается: от рождения, твои права не зависят от твоего народа и расы. У всех — равные. Стража, врачи, армия будут защищать твои интересы вне зависимости от того, какая кровь в тебе течёт.
— Какая странная монархия, — задумчиво роняет метиска. — Дать всем одинаковые возможности с собственными детьми…
— М-м-м, ты смешиваешь. У детей наших правителей этих самых возможностей намного больше, чем у всех остальных, вместе взятых. А обязанностей — вообще никаких, — посмеиваюсь про себя, припоминая некоторые особенности региона. — Но эти права проистекают не из их народа или расы, к каким бы они не принадлежи. Это только потому, что они, как говорят у нас, из политической элиты.
—
— Представители любого народа, — поправляю её. — Например, уже много лет начальник всей безопасности моей страны родом из тех, кто несколько сотен лет воевал с народом нашего, м-м-м, хана.
— Не врёшь, — Асем демонстративно и задумчиво выдыхает через ноздри. — Хотела бы я там побывать…
— Я бы тоже хотел вернуться обратно. К сожалению, портал был только в один конец. Я был без сознания и понятия не имею, как попал к вам сюда.
— И что? Как многолетние враги ладят друг с другом? Имею ввиду, ваш хан с начальником всей безопасности? — искрится любопытством Хе.
— Нормально ладят, — пожимаю плечами. — Сказал же: у нас права от расы не зависят. В принципе, это и есть то отличие, которое бросилось в глаза мне с самого начала.
— Ты поэтому убил магов? Хумана и дроу? — помолчав, серьёзно спрашивает Асем.
— Ну да. А что, надо было стоять и смотреть?!
Девчонки зачем-то многозначительно переглядываются между собой.
— Хм. А кроме этого твоего умозрительного равенства народов, что бы ты ещё попытался изменить? — полукровка словно озвучивает какую-то их общую мысль.
— Мне и этого за глаза, — смеюсь. — Прочее идёт по разряду эволюции общества, а не революции массового сознания. Сказал же уже.
— Только и всего? — разочарованно отзывается едущая топлесс модель с чуть необычной формой ушных раковин. — Только одно ожидание от такой большой работы?
— А это, мне кажется, было бы максимально возможное новшество в ваших развесёлых краях, — ворчу в ответ.
— Это было бы просто невозможно, — категорично отрезает орчанка. — Ты никогда не заставишь тех же дроу считать тебя равным им.
— Считать равной себе тебя он эльфов тоже не заставит! — с места начинает веселиться метиска, наклоняясь с седла и щипая Асем чуть пониже спины. — Впрочем, и гномов не заставишь считать других ровней… — Здесь она почему-то шмыгает носом.
— Да я бы и не ставил целью заставить всех любить всех! — кажется, я сейчас не удержал лицо и чуть поморщился. Впрочем, с орчанкой мимикой можно вообще не заморачиваться, не прокатит. — Для самого первого шага, я бы уравнял все расы в глазах одной-единственной ветви власти из трех! — Едем небыстро, почему бы и не разжевать мысль.
— А какие бывают ветви у власти? — мгновенно делает стойку охотничьей собаки орчанка. — И почему их целых три? Разве власть — она не единственная?
— В больших образованиях — нет. Там, где жил я, было так. Первая ветвь — законодательная. Что-то типа вашего курултая. В идеале, выбранные простыми людьми представители создают общие законы. По которым потом будут жить все остальные.
— Разумными, не только людьми, — машинально поправляет меня Асем. — Дальше?
— Вторая ветвь — исполнительная. Тут долго объяснять, да ты можешь и не понять.