Очкарик 2

Афанасьев Семен

— Третья какая? — метиска вклинивается своим конем между нашими, сбивая с ритма собирающуюся возмутиться орчанку.

— Судебная. Когда возникают разногласия в связи с любой из первых двух ветвей, судебная помогает выбрать правильное решение. Это если очень коротко и грубо.

— Какая-то сложная конструкция, — задумчиво говорит Хе. — Хотя-я-я, подобные государства я знаю даже сегодня. Взять хоть тех же гоблинов.

— У них такое разделение во власти? — сказать, что я поражён, значит ничего не сказать.

К сожалению, мне было не до политических дискуссий с мастером

Хартом. Надо будет при случае пообщаться плотнее.

— У людей подобное тоже встречается, — задумчиво подаёт голос Асем. — А у нас одна только судебная власть имеет эти самые твои три ветви. А значения исполнительной власти я пока вообще не поняла из твоих слов, для чего она нужна. Но если ты не хочешь объяснять, я не настаиваю…

— Ваши суды делятся на торговые, гражданские и уголовные? — теперь вспыхиваю интересом уже я. — Такие три ветви?

— Примерно. Слова только не эти твои дурацкие, а суть да, такая.

Дальше кочевница долго и подробно поясняет мне то, аналогии чему я встречал в предыдущей жизни.

Понятно, что в этом языке не может быть наших арабских заимствований. Но местные аналоги шариата, акиката и муамаллята в её описаниях лично я узнаю очень хорошо.

За неспешной беседой и фантазиями на тему того, что может стоять за Проектом, проходит весь остаток пути.

Асем сказала, что для желаемого мной сбора информации есть смысл заехать в одно человеческое поселение, оно всё равно почти по дороге. К нему мы и приближаемся, как раз насытившись обсуждениями мироустройства.

* * *

– Оси, бери сыновей! Пошли пощиплем приезжих!

– Что такое?! Где?! — задремавший под навесом беседки крепкий мужчина лет пятидесяти заполошно садится на помосте, протирая глаза.

– Да какая-то дроу, с ней девка-орчанка, и при них только один наш охранником! — возбуждение соседа, похоже, готово выплеснуться через край.

– Что значит наш? — Оси, один из уважаемых в селении людей, спросонья не успевает за мыслью собеседника.

– Человек у них охранник! Хуман! — суетится сосед. — Один! И кони орочьи, — многозначительно добавляет он. — Сразу в корчму поехали, даже баулы не отвязали. Значит, пожрут — и дальше попрут!

– Так надо торопиться, чтоб успеть! — мгновенно просыпается Оси.

– А я тебе о чём… Бери сыновей!

– Хорошо, — один из старост уверенно направляется к дому, стоящему в полусотне шагов от беседки. — А чего ты так разволновался-то?!

– Так там эта дроу с такими титьками! — сосед показывает на себе ладонями что-то, что лично он считает очень важным. — Когда ещё настоящую эльфийку попробуем?! А не за кучу золота, да в столице?!

Глава 15

—… Асхана как асхана, – волевым решением

прекращаю дискуссию, возникшую между девочками.

Хе сказала, что, в принципе, для людей это место сойдёт.

Асем, многозначительно покосившись в мою сторону, демонстративно вежливо ей ответила: для людей, может быть, и сойдёт — но не все согласны есть нечистую пищу. Затем, сделав ангельское лицо и похлопав длинными ресницами, как ни в чём ни бывало, осведомилась: а как у самой полукровки обстоят дела соблюдением пищевой гигиены? Не норовит ли она затянуть в рот всякую гадость, навроде запрещённого мяса, если никто не видит?

Эльфийка тут же покраснела и сбилась с темы.

— Выбирать всё равно не приходится, – накрываю запястье орчанки ладонью. — Если так хочешь, давай я мясо тоже есть не буду?

— И что, одной травой брюхо набивать? – недовольно ворчит дочь степного народа.

— А что, есть другие варианты?

Вообще-то, если следовать их традиционным и строгим правилам, то касаться её рукой я вроде как тоже права не имею. Особенно на людях.

Но тлетворное влияние Ха на нашу общую мораль даёт о себе знать. Да и Асем гораздо быстрее успокаивается, если к ней вот так прикоснуться. Проверено. Видимо, она ещё просто ребёнок, хотя и старается казаться чем-то иным.

— С другой стороны, женщины могут выказывать недовольство вечно, — говорю негромко, вроде как ни к кому конкретно не обращаясь.

После чего начинаю распоряжаться лично, поскольку к нам подходит хозяин заведения.

Сказать по правде, лично я бы сюда не заезжал. Пользуясь полной автономностью, я месяц-другой вообще не вылезал бы из степи; благо, мастер Харт достаточно подробно объяснил технологические пределы местных портальных сетей.

Но Асем, следуя собственной логике, настаивала — вот и пришлось.

Кстати, кроме прочего, по её словам, надо срочно приобрести комплект для клеймления коней. Откладывать нельзя — табуны достигли какой-то только ей известной критичной величины; и закупаться подобным снаряжением лучше именно тут, подальше от цивилизации (и гномов с эльфами).

В процессе нашего заказа хозяину Хе, напрочь игнорируя человеческие и орочьи устои, ведёт себя, как самая настоящая дроу.

Перебивая меня, она то и дело обращается к чужому мужчине (которым является хозяин заведения). Этого ей, похоже, мало — и она даже пару раз спорит со мной, отменяя какие-то из моих блюд и добавляя к заказу свои.

Хорошо ещё, что дискуссия происходит на ork’sha, а не на Всеобщем. Вот был бы номер…

Асем, дождавшись окончания нашего общения с местным аналогом ресторанного администратора, по полной использует преимущества высокого европейского стола: воровато оглянувшись по сторонам, она с силой ударяет ребром ладони метиску в живот.

От всех присутствующих движение скрыто крышкой стола, да и народу вокруг немного.

— Ты чего?!– сипло выдыхает Хе, на которую сам удар, однако, не производит должного впечатления.