Очищение
Шрифт:
Васильев вопросительно взглянул на Ершова:
– И кто этот красавец?
– Это один из постоянных посетителей клуба «Аполлон». Когда ты уехал домой – я решил пробить через службу безопасности Москва-сити не личность самого Фадеева, а людей, которые к нему официально приходят на собрания. Он мне распечатал приличный список, в нем я для себя отметил наиболее часто посещавших клуб людей. Я решил пробить их по базам насчет наличия судимостей. Мое внимание почти сразу привлек вот этот Сергиенко. Оказывается, с этим парнем 5 лет назад произошла одна очень любопытная и мутная история.
Ершов
– Так, ну? – в нетерпении поторопил его Васильев.
– Сергиенко был одним из организаторов так называемого проекта «Каток».
– Что это?
– Это, Леша, нелегальный ледовый ночной каток, который раньше устраивали на территории затопленного подвала Ховринской больницы. Ты же сам мне рассказывал про эту историю. Так вот, это правда. Проект «Каток» существовал ровно два года, с 2008-го по 2010-й. Регулярно проводился зимой в определенные даты. Одним из организаторов этого катка и был Сергиенко.
– Очень интересно, – задумчиво сказал Васильев и повернул голову. – А как ты узнал, что он один из организаторов?
– Слушай дальше. Я быстро выяснил, что Сергиенко проходил свидетелем по одному делу пятилетней давности о бесследной и единовременной пропаже сразу двадцати человек. Это случилось в ночь на 18 января 2010-го. По показаниям немногочисленных свидетелей, некоторые из пропавших людей в ту ночь предварительно собирались посетить именно мероприятие проекта «Каток» в Ховринской больнице. Как только следствие узнало об этом, во время очередной сходки конькобежцев туда нагрянули «Маски-шоу» и скрутили всех без разбору. Выяснили – кто организаторы, их забрали с собой, среди них был и Сергиенко. Потом допросили, но как оказалось, у всех было железное алиби на момент пропажи людей. Они смогли доказать, что в эту ночь мероприятий их проекта просто не было! Для каждой сходки организаторы создавали отдельную встречу в социальных сетях. А на 18 января никаких мероприятий не намечалось. Все организаторы в это время спали дома или занимались другими делами. В ту ночь тупо не было никакого катка, понимаешь?
– Так, а дальше-то что было? И, кстати, я же брал все дела по Ховринской больнице у Хорошилова, но никакого дела о пропаже людей в 2010-м я там не видел.
– А я тебе отвечу, почему ты его не видел. Потому что его просто не было! Это уголовное дело было закрыто за отсутствием состава преступления. Всех организаторов отпустили и спустили всё на тормозах. Пропажу этих людей перенесли обратно в разряд несвязанных между собой отдельных дел. При этом никого из тех двадцати человек так до сих пор и не нашли, кстати. Помнишь, Лещинская вчера в подвале что-то бормотала про то, что видит людей на коньках, которых здесь убил Аполлион?
– Я только что подумал о том же самом. Она как раз говорила, что видит примерно человек двадцать на льду.
– Вот и я о том же! Что интересно, сразу после этого дела проект «Каток» был полностью закрыт. А через год Ховринку обнесли колючей проволокой, и организаторы разбежались, кто куда. А теперь выясняется, что один из них – постоянный посетитель клуба «Аполлон», который, как мы знаем, на самом деле новый Нимостор. Слишком много занятных совпадений рисуется, не находишь?
– Да уж. Верно ты сказал, мутная история.
– Леха,
– Все правильно, – сказал Васильев, а потом широко улыбнулся и хлопнул по плечу Ершова. – Молоток, Колян! Ты конечно редкий чудило и лентяй, но при этом всегда как-то умудряешься за короткий срок накопать столько, сколько ни один другой опер и за неделю не наскребет.
Ершов подхватил непринужденную, шутливую интонацию майора и ответил:
– Вы же, товарищ майор, знаете, я всегда стараюсь сделать всё побыстрее, чтобы потом было больше времени для ничего не деланья.
– Очень практичный подход, – усмехнулся майор.
– Сделал дело – гуляй смело! Для кого-то просто пословица, а для меня – жизненный принцип!
Оперативники еще несколько мгновений смотрели друг на друга с усмешкой, но потом лицо Васильева снова приняло серьёзный и сосредоточенный вид. Пора переходить к самому главному – плану действий. Майор вернулся к прежнему сосредоточенному тону:
– Ладно, Колян, теперь о серьёзном. Сегодня я уже не боец. Надо оставшийся вечер и ночь побыть с Ленкой, сам понимаешь…
Коля с пониманием кивнул.
– А вот завтра мы уже доведем дело до конца. С раннего утра я поеду и навещу этого Сергиенко, а ты поедешь в церковь к отцу Матвею и передашь ему вот это…
Васильев достал из кармана демонический талисман и покрутил им перед лицом Коли.
– Так, погоди, – возразил Ершов. – Ты же там, в комнате сказал, что это твой перстень, который тебе Ленка на днюху подарила, зачем он этому попу?
– Да никакой это не перстень, и тем более не мой. Это магический талисман черных сатанистов. Он принадлежал Церберу. С его помощью, по словам Матвея, можно полностью обезвредить магическую печать. Вот ты и поедешь завтра в Сергиево-Посадский район, встретишься там с Лещинской и Матвеем и отдашь им этот талисман. А я, чтобы не терять время, в этот момент сам займусь Сергиенко. Будем по телефону информировать и контролировать друг друга.
– А может лучше наоборот? – опасливо спросил Коля. – Ты поедешь и передашь экзорцисту эту хреновину, а я займусь тем парнем. Посмотри на свою руку! Уж извини, братан, но ты сейчас не самый эффективный боец. Сергиенко может быть опасен. Ведь он из секты Фадеева, а значит, как минимум, будет недоброжелателен к незваным гостям.
– До церкви отца Матвея ехать 120 километров. С моей рукой я даже за руль сесть не могу, а своим ходом я буду туда вечность добираться. Нет, давай уж лучше ты на своей тачке быстренько доедешь, отдашь кольцо и подежуришь там, пока отец Матвей не закончит.
– Я вообще-то тоже сейчас без машины, если ты забыл.
– А, точно! – слегка хлопнул себя по лбу Васильев. – Ну, значит, на такси поедешь. А за меня не беспокойся, я пойду не один, Савкина с собой возьму. Он парень толковый, лишних вопросов не задает. Прикроет, если что-то пойдет не так. Сергиенко живет недалеко от меня, и в случае могу быстро до дома добраться. А расколоть этого «конькобежца» я и сам смогу, одной правой руки мне будет вполне достаточно.