Очищение

Еловенко Вадим Сергеевич

Осень уже вовсю буйствовала в тех краях, а скоро и холода обещали настоящие. С осенью девушку все чаще посещали странные депрессии. Она сама смеялась над ними, обзывая обострениями шизофрении, но в душе у нее что-то ворочалось нехорошее и словно кричало. Веккер назвал это предчувствием, когда она пожаловалась ему. И она поверила. Кажется, это было именно предчувствие. Глубокое, выработанное за века предками предчувствие беды. Большой беды.

Она вдруг всхлипнула и жалобно, и ни с того ни с сего, попросила:

– Сема, поцелуй меня. Только молчи и поцелуй!

– Чего? – изумился Фомин, чересчур кромко.

– Ну, хоть ты поцелуй, раз Веккер, сволочь,

на меня даже не смотрит. Я что крокодил какой? От этого не заразится! Ты этого боишься!?– возмутилась девушка.

– Нет. – Жестко сказал Семен. – Но ты же…

– Ну и что? Я что перестала быть человеком от этого? Перестала дышать, думать, любить?! Да?

– Но как бы тебе сказать… Честно говоря стремно… – признался Семен сам не понимая как обижает Вику.

– Останови машину! – Потребовала девушка жестко.

– Это зона отчуждения! – Возмутился Фомин. – Нас потом задрючат какого хрена мы ее не проскочили, а остановились. А вдруг мы кого подобрали!?

– Останови машину, дурак! Подобрать можно в ту сторону, а какой смысл подбирать бегущих из-за колючки, чтобы их обратно вести!?

Фомин остановил. Вика вышла из салона и ее сильно передернула от контраста температур. Уже через минуту она обхватила себя за плечи и просто дрожала всем телом. Фомин тоже вышел и, закурив, предложил ей. Но девушка отказалась. Так они и стояли на трассе. Парень, не боявшийся смерти, но напуганный простым поцелуем с зараженной, и девчонка натасканная задерживать или убивать, но так желавшая простой любви. А мир-то действительно свихнулся…

Глава третья.

1.

Питер, сидя на краю бочки с дождевой водой с завистью смотрел на стражника, который заряжал арбалет. Глупо было просить его дать выстрелить, но мальчик, невольник детских желаний, решился:

– Господин стражник, а можно я попробую!?

Через губу, сквозь зубы, сплюнув, стражник даже ничего не ответил. Тогда Питер повторил свою просьбу канючащим голосом.

– Слышь ты, кусок … – разъяренно прорычал стражник. – Ты знаешь хоть, сколько стоит эта машина!? Уйди отсюда вообще. Ты где должен быть? На кухнях? Вот и вали. А то приперся дармоед…

Все это услышали спустившийся по каменным ступеням со стены барон и его подруга фон Керхен. Походя, барон махнул рукой стражнику и сказал:

– А ну, дай мальцу выстрелить! Поглядим. – Обращаясь к обрадованному Питеру, барон флегматично пообещал: – Если в кого-нибудь попадешь, со стены за ногу свешу.

Питер еле удержал тяжеленное ложе большого арбалета. Стоящий рядом стражник с сомнением глядел на это дело и кривился как отчего-то очень горького. А барон улыбался, наблюдая, как мальчик пытается навести оружие на цель – мешок с соломой подвешенный к шесту. Мальчику было очень неудобно тянуть рычаг тугого спуска, но Питер справился и со стальным звоном арбалет выстрелил. Он конечно не попал. Но это ничуть не уменьшило его восторга. Он был счастлив. Он сиял улыбкой и искренне говорил спасибо и стражнику и господину барону. Питер уже хотел было и, правда, бежать на кухни, где ему предстояло затирать опустевшие котлы после трапезы стражи, но барон его остановил:

– Ты же на кухнях сейчас? – Увидев кивок мальчика, барон сказал: – Моя дочь просила дозволить тебе быть при ней. Ну, так я дозволяю. Из обязанностей по замку… будешь помогать конюху. Заодно в лошадях научишься разбираться. В жизни тебе точно пригодится. Остальное время можешь развлекать баронессу. И у меня к тебе будет личная просьба.

Питер

насторожился, когда Барон взял его за плечо и отвел в сторону от стражника и чем-то недовольной госпожи фон Керхен.

– Мне не нравится, как майор гвардии осаждает мою дочь. По нему видно, что он опытен в этих делах. Поглядывай и за ним и за ней. Если что усмотришь постыдного, сообщай немедленно. Тебя награжу. А с майором подумаю что сделать.

Это было сказано весомо, четко, без сюсюканий. Мальчика даже не смутила та некрасивая роль, которую ему доверили. Это было Дело. Дело важное и нужное, не кому-нибудь, а самому барону!

Он кивнул и ответил, как отвечали стражники:

– Слушаюсь, господин барон.

Фон Эних потрепал Питера по заросшей голове и сказал уже уходя:

– Сходи к стражнику Гарольду, он еще и брадобрей искуссный. Скажи от меня. Пусть подстрижет.

Когда барон ушел со своей подругой, мальчик встал в оцепенении. Он просто не знал, что первым делом делать. Бежать в конюшни и «обрадовать» конюха, что он новый его помощник. Или спешить на кухню сказать повару, что бы тот «шел лесом» и не смел больше пинать его, Питера, по утрам на растопку печей? Или надо было отправляться к баронессе и приступать к тайной миссии, что возложил на него сам барон. Наверное, только в этот момент он задумался, а как баронесса сама воспримет, что он будет соглядатаем при ней. Не сейчас, а когда узнает? И стоит ли сообщить ей об этом не шибко красивом поручении или все-таки умолчать?

Впервые встав перед таким огромным количеством задач и вариантов, Питер растерялся. И что самое обидное оказалось в его положении – ему совершенно не у кого было спросить совета. Раньше мама или отец помогали решать то, что не понимал Питер, а теперь к кому обратится? Кого, кроме баронессы, он мог назвать в замке своим другом? Но не у баронессы же спрашивать «подглядывать за тобой или нет»?

Рассеянно мальчик поднялся на стену замка и прошел по ней к узкой дверце в башню. Зайдя внутрь, он сел на солому, вываленную на пол у бойницы и стал размышлять все о том же только уже более спокойно и уверенно. Вечерний сумрак помогал ему думать, а близкий конец дня успокаивал. Не решит проблемы сегодня, с утра будет решать. И вообще, правда, чего голову ломать сегодня? Завтра с утра он пойдет к конюху и сразу же наверное отправится на выпас. Это спасет его от разъяренного повара, который наверняка не сможет никого заставить топить ему печи. Раньше этим какой-то стражник занимался, но с появлением мальчика эту «почетную» обязанность доверили ему.

Разрубив свои проблемы простым переносом «на завтра» мальчик поднялся и вновь вышел на стену. Ему надо было спуститься и зайти в додж, чтобы найти баронессу, с которой он не редко коротал вечера, если рядом не было майора гвардии.

Но искать никого не пришлось. Ни баронессу, ни майора. Они, премило улыбаясь, о чем-то шептались стоя на стене и рассматривая черное зеркало озера отражавшее хмурые, подкрашенные красным, облака.

Заметив мальчика, баронесса обрадовано позвала его к себе и спросила:

– Ну, как ты? Освободился уже?

Мальчик кивнул, хмуро глянув на майора, а тот, насмешливо скривив губы, сказал:

– Когда я еще был пажом, наши обязанности заканчивались далеко за полночь. Хорошо и вольготно живется подлому люду. Ни тебе труда серьезного, ни тебе службы.

Мальчик покраснел и зло выпалил:

– Сегодня господином бароном я назначен помощником конюха. И только завтра должен придти на конюшню.

Майор рассмеялся в голос:

– Помощник конюха, да ты растешь!