Очищение

Рейнольдс Энтони

– Так вы пойдете туда лично? – спросил Дал Ак. Аугмиттеры шлема не позволяли различить в его голосе воинственность, или неодобрение. Шлемы Легиона превращали все в злобное рычание, и все тонкости тембра и интонации терялись. Возможно, это была одна из причин, по которым космические десантники так плохо умели распознавать иронию и сарказм неусовершенствованных людей, подумалось ему.

– Пойду, – ответил Сор Талгрон. – А ты – нет.

Магистр

связи ничего не сказал. В этом не было нужды.

– Ты нужен мне здесь, наверху. Держи каналы связи открытыми.

Дал Ак отсалютовал и двинулся прочь, не произнеся ни слова. Он излучал неодобрение, словно жаркое марево.

Сор Талгрон закрепил абордажный щит на левой руке. Поле рефрактора включилось, и он ощутил гудящую вибрацию.

Он подошел к краю посадочной площадки. Вдалеке, будто огромные раздувшиеся насекомые, висели грузовые челноки. Он стоял в одиночестве.

Ты из иной породы, нежели остальной Семнадцатый Легион. Ты практичен и прагматичен, в то время как твои братья чрезмерно рьяны.

Слова Дорна уязвляли его. Возможно, его действительно правильно выбрали на роль врага внутри, однако каждый миг этого был ему отвратителен. Он ненавидел обман, скрытность и фальшь, которые от него требовались, и ненавидел самого себя за то, что так хорошо исполнил эту роль. Он презирал ее, однако солдат исполняет приказы. Возможно, Лоргар действительно сделал верный выбор.

В Легионе были и другие, кто жаждал власти и насладился бы предательством – к примеру, Эреб. Мало кто видел в нем коварного манипулятора, каковым он являлся. И все же, Дорн бы его не принял, в этом капитан был уверен.

Сор Талгрона всегда удивляло, что другие не видят отвратительного Первого капеллана насквозь. Он обладал чересчур большим влиянием на Легион, и его порча была заразна. Сор Талгрон молился, чтобы змея не пережила Калт.

Молился. Плохой выбор слова с его стороны. Он не молился ни единого дня в своей жизни, даже когда был ребенком на Колхиде. И не планировал начинать теперь.

Он видел то же зло, что гноилось внутри Эреба, в некоторых из членов своего ордена. Это проявлялось не в такой мере, как прочих орденах Легиона, однако присутствовало к вящей его досаде. С новыми рекрутами дело обстояло хуже – казалось, что те, кто недавно введен в XVII-й, легче поддаются порче и более склонны погружаться в новую веру и жажду силы. В будущем это не сулило ничего хорошего, и Сор Талгрон питал на счет Легиона мрачные опасения. Возможно ли вообще будет его узнать спустя десять лет, или через век?

Он делал, что мог, чтобы сохранять ряды 34-й максимально чистыми – те, кого он счел наиболее предрасположенными попасть под губительное влияние Эреба, отправились на Калт.

Если бы никто из них не вернулся назад, он не ощутил бы неудовольствия. В каком-то смысле это стало бы очередной чисткой рядов Легиона. Не таких масштабов, как бывали раньше, однако от того не менее важной. Его не заботило появление мучеников. Если вырезать опухоль, целое может уменьшиться, но в долгосрочной перспективе Легион станет сильнее.

Обычно он не был склонен предаваться самосозерцанию – по крайней мере, до Сорок семь – Шестнадцать – и у него была насущная задача. Прошло меньше пятнадцати минут, и от разведчиков поступили вести.

– Четыре взрывных устройства обезврежены, маяк установлен, – раздался в ухе Сор Талгрона холодный шепот Лота, нарушив его добровольное вокс-молчание. – Питание транспортера восстановлено. Направляемся вверх.

Спустя считанные секунды скрежет механизмов возвестил, что платформа начала подниматься.

– Внизу есть враги, – добавил Лот. – Легионеры и Имперская Армия.

– Численность?

– Сложно сказать, наши сканеры блокируют. Немного, но они окопались и ждут.

– Магистр связи, – произнес Сор Талгрон, отключая вокс-канал. – Флот засек маяк?

– Засекли, капитан, – ответил Дал Ак. – Сейчас проводят калибровку.

– Как долго?

– Будут готовы продолжать через семь минут.

– Каковы ваши приказы, мой повелитель? – спросил Ярулек, присоединяясь к ним. – Как вы собираетесь это исполнить?

– Мы спустимся вниз. Уничтожим все, что найдем, – сказал он.

– Хороший план, – улыбаясь, произнес Ярулек. Сор Талгрон отметил, что улыбка так и не затронула его глаз. В глазах таилась только тьма.

6

Королос знал, что по шахте транспортера спускается подлинная смерть, и был ей рад, будто давно бросившему его другу.

В смерти не было ничего страшного, надлежало бояться только неудачи при жизни. Это он усвоил на горьком опыте.

Когда-то у него на шлеме был поперечный офицерский гребень центуриона, но это время уже прошло. Его выделили за силу, и он сперва нес службу как чемпион 178-й роты, а затем сделал карьеру офицера. Причиной его падения стала гордыня. Теперь его шлем был красным в знак взыскания, знак его позора. Пробудившись после Сенозии IV, он обнаружил, что шлем сняли, а на его месте закрепили кобальтово-синий, однако настоял на своем.