Очищение
Шрифт:
Посадочная площадка была встроена в горный склон, приткнувшись под длинным свесом. «Грозовая птица» зашла под каменный выступ. Там уже находился посадочный модуль XVII Легиона и стояли ожидающие их прибытия воины. В глубине спрятался челнок в синей окраске XIII-го.
Вокс Сор Талгрона издал щелчок. Закрытый канал. Дал Ак.
– Капитан, зачем врагу сюда забираться? – спросил Дал Ак. – Битва еще продолжается на нескольких фронтах. Ультрадесантники на этой
– Враги совершенно рациональны. Явно есть причина, которой мы не видим, – ответил Сор Талгрон. – Я хочу узнать, в чем она состоит.
Тишина, затем щелчок, и вокс-связь с Дал Аком отключилась.
Сор Талгрон знал, что его решение тревожит магистра связи. Тот об этом не говорил, однако это было очевидно. Сор Талгрон понимал его. Не требовалось являться сюда лично. Более того, это было не в его духе.
Крылья «Грозовой птицы» выровнялись, и двигатели приземлили ее на посадочную площадку. Когтистые опоры с лязгом опустились.
К бедру Сор Талгрона был пристегнут его стандартный, лишенный украшений болтер типа «Умбра», а на левом боку висел привычный груз ребристой булавы. Справа располагалась кобура с новоприобретенным волкитным пистолетом.
Штурмовая рампа снова открылась, и внутрь «Грозовой птицы» хлынул холодный горный воздух. Не произнося ни слова, Сор Талгрон повернулся, прошагал по внутреннему пространству десантно-штурмового корабля и вышел на солнце.
При этих словах Дорна лицо Сор Талгрона окаменело.
– Верность Семнадцатого никогда не ставилась под вопрос, – произнес он, даже не пытаясь сдержать злость в голосе. – Нас обвиняли в чрезмерном фанатизме в нашем… в нашей любви к Императору в былые времена, однако никто и никогда не сомневался в нашей верности или преданности Империуму.
Архам поднял планшет, движением руки перемотав перечень данных.
– С момента твоего назначения сюда ты был чрезвычайно активен, – сказал он. – Патрулирование Солнечной системы из конца в конец, регулярные инспекционные визиты на Марс, а также верфи Юпитера и Луны, поддержание присутствия внутри Имперского Дво…
– Это моя обязанность! – прервал Сор Талгрон. Выражение его лица предвещало бурю. – Если ты хочешь меня в чем-то обвинить, так давай, скажи это. Хватит отклоняться от дела.
Архам положил инфопланшет обратно на стол.
– Где ты был последние два месяца? – спросил он.
– Так теперь это допрос, мой повелитель? – поинтересовался
Лицо примарха было непроницаемо, он промолчал.
– Нет, если ты ничего не хочешь скрыть, – произнес Архам.
Опасная неподвижность окутывала Рогала Дорна подобно мантии. Сор Талгрон чувствовал, как в него всверливается твердый, словно алмаз, взгляд.
– Боевой капитан Гарро, – наконец, заговорил примарх. – Я знаю, что у вас есть важные дела. Благодарю за уделенное время. Вы можете нас покинуть.
Гарро еще раз ударил себя кулаком в грудь и поклонился лорду Дорну. Бросив на Сор Талгрона долгий взгляд, он вышел из комнаты. Дверь со щелчком закрылась за ним. Рогал Дорн продолжал неотрывно смотреть на Сор Талгрона.
– Где ты был? – спросил он.
– Я путешествовал в Святилище Единства, как, уверен, вам уже известно, – рыкнул Сор Талгрон и вскинул глаза на Архама. – Удовлетворен?
– Комета, – произнес магистр хускарлов. – С какой целью.
Сор Талгрон посмотрел ему прямо в глаза.
– Я был там, чтобы навести порядок, – сказал он.
– Поясни, – произнес Дорн.
Сор Талгрону явно не хотелось этого делать. Святилище являлось убедительным символом имперской мощи и единой цели. Оно было вырезано внутри громадной кометы, которая регулярно возвращалась в Солнечную систему несколько раз в тысячу лет, огибая светило по неправильному эллипсу. В былые эпохи, когда ее траектория была более стабильной и точнее предсказуемой, она носила иное название, однако то затерялось во мгле времен. Комету видели в небесах, когда Император выиграл Объединительные войны на Терре, и святилище было сооружено именно в честь той победы.
Сор Талгрон не желал говорить об этом перед посторонними, однако выражение лица Дорна было неумолимо и требовало ответа.
– В прошлом Семнадцатый Легион проявлял черты, сочтенные некоторыми… противоречащими секулярной сути Империума.
Он опустил глаза, вспомнив выговор, полученный его Легионом на Монархии. Эта боль до сих пор терзала его изнутри, хотя он никогда и ни в каких отношениях не был набожен. Было очевидно, что ему не хочется произносить это вслух, так же, как была очевидна и его злость от необходимости вновь рассказывать о позоре своего Легиона.