Очи бога
Шрифт:
Когда, наконец, он прибыл в лагерь, то отправился с докладом прямо к капитану. Рассказал, что исследовал впереди лежащие земли, что опасности нет никакой, кроме разве что грязи.
И ни словом не упомянул о гармиях.
На следующее утро Лукьен отдал приказ свернуть лагерь и повел отряд по направлению к Коту. Утро было ясным, впервые со дня начала похода. Лукьен счел солнце добрым предзнаменованием. Наконец-то они смогут продвигаться вперед с хорошей скоростью. Как всегда, он поехал по главе отряда, а за ним — Трагер и другие гвардейцы. Коляска Кассандры ехала посредине. Все-таки путешествие было
Для Лукьена прошла целая вечность со дня, как они с Кассандрой были на пикнике. С тех пор он почти не виделся с ней. Она избегала его, и он понимал причину ее молчания. Будучи в Хесе, он несколько раз пытался заговорить с ней, но девушка всякий раз притворялась усталой или слишком занятой и никогда не обращалась к нему за помощью как к телохранителю. Она отдалилась от него, и это беспокоило Лукьена. Уже скоро он отдаст ее Акиле. Они поженятся, а он не сможет перенести этого: видеть ее рядом с другим. Лукьен раздраженно вздохнул. Этот звук привлек нежелательного слушателя.
— Капитан? Что-нибудь случилось? — Трагер подъехал к нему.
— Ничего, — ответил Лукьен, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не нагрубить. Этот месяц рядом с Трагером кого угодно вывел бы из себя. — Я просто задумался.
— Вы должны радоваться, — сказал Трагер. — Мы развили неплохую скорость. Посмотрите на небо. Ни облачка.
Лукьен кивнул.
— Да. Наконец-то. — Он перевел взгляд на лейтенанта. Тот усмехнулся. — Чему ты улыбаешься?
— Этому дню, капитан. Всему, что нас окружает. Я рад, что мы скоро будем дома.
— Ммм… да, — согласился Лукьен. — Но дороги все еще плохие. Мы пересечем границу не раньше завтрашнего дня. Впереди развилка, говоришь?
Трагер огляделся, он выглядел озадаченным.
— Было темно, я мог и позабыть. Да, где-то впереди.
Несколько минут спустя они ее обнаружили. Лукьен осмотрел развилку: ни одна дорога ему не понравилась. Он поднял руку, призывая отряд остановиться. Трагер передал приказ и теперь смотрел, как всадники и карета прекращают движение.
— Ну вот, давайте передохнем чуток, — сказал Лукьен. Он снова осмотрел оба пути. — Трагер, по какому пути ты ехал вчера?
Лейтенант не отвечал. Лукьен повернулся и увидел, что тот спрыгнул с лошади.
— Трагер, так по какому?
— Капитан?
— По какому пути ты проехал вчера?
Трагер выждал минуту, затем ответил:
— По левому.
Все еще не слезая с лошади, Лукьен изучал левую дорогу. Она была один в один как правая. Но что-то подсказало ему: будь осторожен. Он сказал:
— Я поеду вперед и разведаю, что там и как. Побудь с людьми, пусть напоят лошадей. И присматривай за принцессой, чтобы у нее все было в порядке.
— Отличная идея, капитан, — отозвался Трагер, поворачиваясь и удаляясь.
Кассандра сидела в карете, с отсутствующим видом наблюдая за окружающим миром сквозь мутные окошечки. Хотя Джансиз была рядом, принцесса чувствовала себя абсолютно одинокой, как всегда за последние недели. Карету трясло из стороны в сторону на грязной скользкой дороге, и она еле тащилась
Рядом с рыцарем она чувствовала себя неловко и с трудом выносила его общество. Она с убийственной ясностью вспоминала выражение его лица, когда он нашел рисунок, и, несмотря на просьбу Джансиз никому не говорить, принцесса все равно не доверяла Лукьену. Она боялась, что он похвастает товарищам о происшествии. Хуже того, он мог рассказать все Акиле. И теперь, хотя ей ужасно хотелось поговорить с Лукьеном, извиниться и попросить его о молчании, — она не могла этого сделать, ибо в присутствии рыцаря теряла дар речи. Она боялась его. И даже более — боялась, что влюбилась в него. Кассандра без устали напоминала себе: Акила хороший, добрый человек; как ей повезло — ведь он ее выбрал. Любая из сестер охотно поменялась бы с ней местами. Но любовь, которую она надеялась испытать к Акиле, еще не пустила корней в ее душе: мешала привязанность к Лукьену.
«Любила ли я когда-нибудь? — спрашивала она себя, рассеянно скользя взглядом по мелькающим за окнами деревьям. — Знаю ли я, что такое любовь?»
Она любила отца — но ведь это совсем другое. Когда она смотрит на Лукьена — или он на нее — возникает особенное чувство, очень приятное. Ни один из юношей в Замке Хес не пробуждал в ней подобных переживаний. И все потому, что они — просто юноши, в то время как Лукьен — мужчина. Он — само совершенство, сильный, смелый, и его кожа украшена шрамами, полученными в тяжелые годы испытаний. В считанные недели он занял все ее мысли и чувства. Конечно, это любовь. Как же иначе?
— Я не знаю, — прошептала она.
Джансиз оторвала взгляд от вязания и с подозрением оглядела подругу.
— Что такое?
Кассандра не отвечала. Она лишь смотрела в окно. Джансиз отложила рукоделие и наклонилась к ней.
— Ты недавно была такой печальной. Ты хорошо себя чувствуешь?
Как же ей надоел этот утомительный вопрос! Джансиз смотрела на нее, как повитуха на роженицу.
— Да, — ответила Кассандра. — Все в порядке.
— Болей нет?
— Нет, — отозвалась она. Новая ложь. — Я просто задумалась.
— Ах, да, действительно. И о чем же? Могу я угадать?
— Не приставай, Джансиз, — Кассандра театрально вздохнула, привлекая внимание подруги. — Ох, Джан. Я не знаю, что делать…
— Делать ничего не надо, так что нечего беспокоиться. Я уже говорила: он давно обо всем забыл. А если и нет, не думаю, что он кому-нибудь скажет. Он так же виновен, как и ты, Касс. Не забывай об этом.
— Нет, он не виновен.
— Еще как. Как он смотрел на тебя, или ты забыла? Глаз не мог оторвать! — Джансиз нахмурилась. — Мерзкий негодяй, вот кто он такой. Может быть, Акила обнаружит это и поучит его хорошим манерам!