Очи бога
Шрифт:
— Ничего, — солгал Лукьен. — Я просто задумался.
— Задумался обо мне?
Лукьен кивнул.
— Верно. Мне пришлось немало думать о тебе все эти дни.
Юный король пересек балкон и встал рядом с телохранителем. Балкон был огромным: целая оранжерея, заросшая высокими кустами и украшенная потрескавшимися статуями. Повсюду висели клетки с птицами, выводящими звонкие рулады. С балкона открывался прекрасный вид на город, но Акилу этот вид не интересовал.
— Знаю, ты не одобряешь моего решения. Но хотя бы постарайся понять.
— Я пытался. Но все равно
— Значит, плохо пытался, — заметил Акила. Он был возбужден; его левый глаз немного подергивался. — Посмотри на меня, Лукьен. Я не похож на тебя. Я не высокий и не такой красивый, и уж, конечно, не герой. Тебе всегда доставалось внимание женщин, а я всего лишь…
Акила замешкался, и Лукьен был рад, что он не договорил.
— Для завоевания женщины недостаточно иметь бычью шею, Акила, — сказал Лукьен. — Думаешь, я такой уж великий любовник, из-за всех этих моих рассказов про шлюх, с которыми я проводил время. Так я просто хвастался. Чаще всего это были создания, такие же жалкие, как и вшивые постели, в которых я с ними спал.
— И что с того?
— То, что ты можешь получить любую женщину, какую захочешь. Не блудницу, а порядочную женщину, благородного происхождения.
Акила рассмеялся.
— Такую, как Кассандра?
— Нет, не такую. А ту, которую полюбишь. И которая полюбит тебя. Ты не интересовался, отчего принцесса хочет выйти за тебя?
— Знаю для чего. Ради мира.
— Нет, — безжалостно отрезал Лукьен. — Потому что она женщина, и такова воля ее отца, вот почему. И еще она не хочет упускать шанс стать королевой. Она не любит тебя, Акила.
— Лукьен, королевские браки всегда заключаются подобным образом, — заметил Акила. — Если бы мой отец был жив, он бы уже женил меня на какой-нибудь девушке, не столь прекрасной, как Кассандра. Это могла быть Дралла из Марна или еще какая-нибудь девица, смахивающая на хрюшку, ведь он тоже был слишком упрям, чтобы допустить заключение мира с Рииком. Но зачем мне, спрашивается, связывать свою жизнь с Драллой? Почему не выбрать Кассандру?
Лукьен не мог подыскать нужное слово. Кассандра красива, с этим не поспоришь — как бесполезно оспаривать красоту летнего утра. И она влекла Лукьена так же, как Акилу. Может быть, именно поэтому он против их брака? Впервые в жизни он испытывает ревность к царственному «брату».
— Не мог бы ты, по крайней мере, подождать? — заговорил Лукьен. — Хоть немного? Давай вернемся в Лиирию. Может быть, в знакомой обстановке с тебя спадут чары…
— Какой смысл ждать? Я не собираюсь искать более привлекательную девушку или лучший повод для брака. К тому же, если я откажусь, король Карис будет обижен. Я не собираюсь подвергать мир угрозе.
— Чушь, Акила. Король хочет мира так же сильно, как и ты. Даже сильнее. Ты собираешься жениться на Кассандре не из-за этого.
Акила посмотрел на него, удивленный и даже разгневанный.
— Я думал, ты будешь рад за меня, — сказал он. — Ты больше, чем кто-либо еще, знаешь, как я одинок. Почему же ты пытаешься лишить меня единственного шанса обзавестись прелестной женой?
— Я… — Лукьен терялся,
— Так перестань. Я взрослый мужчина, Лукьен, и не нуждаюсь в твоей защите. — Акила отвернулся и стал смотреть на город. Его руки вцепились в каменную ограду балкона так сильно, что костяшки побелели. — Думаю, мне лучше побыть одному, — произнес он.
— Я могу остаться с тобой, — предложил Лукьен. — Она еще какое-то время не подойдет.
— Верно, но мне нужно время подумать, решить, что сказать.
— О чем же тут думать? Тебе предложили ее в жены, значит, тебе остается только взять предложенное.
— О, да, звучит страшно романтично, — язвительно заметил Акила. — Давай-ка ты не будешь помогать мне в этом вопросе, хорошо? Я лучше решу сам…
Лукьен повернулся, чтобы уйти, сердитый за свою временную отставку. Но не сделал и трех шагов, как Акила окликнул:
— Подожди, я кое-что забыл, — на его лице играла глуповатая усмешка. — Можешь оказать мне услугу?
— Какую? — нахмурился Лукьен.
— Если Кассандра примет мое предложение, я собираюсь сразу отправиться домой. Хочу подготовить замок к свадьбе. Поэтому не смогу захватить ее с собой.
— И что из этого?
— Мне нужно, чтобы кто-то доставил ее в Кот, — глаза Акилы сияли, словно только что не было никакого неприятного инцидента. — Ты сможешь сделать это для меня?
Вопрос поразил Лукьена. Слабый внутренний голос пытался предостеречь его от этого шага, но он отмахнулся от предостережения:
— Если это все, что ты хочешь…
— Да, — произнес Акила. — Ты единственный человек, которому я доверяю. Кто лучше присмотрит за ней, если не ты?
Лукьен заколебался:
— Она может не захотеть находиться в моей компании. Ведь для нее я страшный Бронзовый Рыцарь…
— Об этом не беспокойся; я все ей объясню. Я забочусь о ее же благе, а ты лучший воин, которого я знаю. — Улыбка Акилы, по-детски наивная, даровала всепрощение. — Спасибо, Лукьен. Ты настоящий друг.
Друг. Друзья ли они, задумался Лукьен. Временами, когда Акила вел себя заносчиво, ему трудно было поверить, что они питают друг к другу любовь. Сухо кивнув королю, Лукьен повернулся и покинул балкон, надеясь, что принцесса Кассандра откажется от его услуг.
Кассандра шла по коридорам замка Хес, умирая от нетерпения. Уже почти наступил час встречи с Акилой, и Джансиз сообщила: король Лиирии ждет на восточном балконе. Он был там уже какое-то время, вначале поговорив со своим телохранителем Лукьеном, а потом нервно расхаживая между статуями. По словам Джансиз, он разговаривал сам с собой. Приближаясь к балкону, Кассандра замедлила шаги, разглаживая складки на платье и поправляя ленты в волосах. На ней был бархатный наряд цвета небесной синевы и совсем немножко косметики — чтобы оттенить глаза. Она знала, как смотрит на нее молодой король, знала, что он увлечен ею. Ему плохо удавалось скрывать это, и Кассандра была польщена. Пожалуй, так она скоро покинет Хес, и первой среди сестер станет королевой.