Очень узкий мост
Шрифт:
Оставив Кфира на некоторое время в покое после инцидента, связанного с церемонией вручения верительных грамот, как уже было упомянуто, посол переключился на Алекса. К сожалению, Алекс был для него гораздо более легким объектом. Однако, обладая натурой деятельной, амбициозной, да еще и мстительной, «Б», по-видимому, ждал случая показать Кфиру, «кто есть кто».
Накануне какого-то грузинского праздника, как-то после обеда, секретарь посла сообщила, что на следующий день посольство будет закрыто. Такая внезапная новость никак не вписывалась в планы Кфира. На следующий день у него была назначена встреча с людьми, которые должны были приехать из Батуми. В то бурное время поездка из Батуми в Тбилиси была не только сложна, но и небезопасна. Он не мог подвести людей. К сожалению, никакие аргументы не могли убедить посла. Он просто не стал слушать, прервав своим громким голосом: «Завтра посольство будет закрыто!» – и чтобы придать своей непреклонности веса, ударил огромной ладонью по столу.
Кфир
Утром во время завтрака Кфир, не подавая вида, что в курсе, подошел к столику посла и сказал, что ему необходимо сегодня быть в посольстве. С усталой миной и не без некоторого пренебрежения посол ответил, что уже говорил: посольство будет закрыто. У Кфира не оставалось выхода, и он сказал ему, что в курсе того, что пришло предписание из Иерусалима. Последовала сцена! Посол вскочил, едва не перевернув стол, и в гневе вышел из ресторана. Все обратили на них внимание. Это было ужасно.
Конечно, Кфир поехал в посольство и сделал все, что считал нужным. Вечером Алекс с некоторой неловкостью и под большим секретом рассказал, что «Б» еще с утра его проинструктировал, чтобы он поехал работать в посольство, но чтобы Кфир об этом ничего не знал. Становилось ясно, что Бен-Гай недооценивал характер посла. Естественно, что после этого инцидента отношения с послом сократились до минимума.
Во время очередной вспышки войны в Абхазии осенью 1993-го года в какой-то момент Эдуард Шеварднадзе оказался в осажденном районе и с трудом, последним самолетом, смог улететь оттуда. Весь Тбилиси говорил о храбрости и профессионализме летчика, который сумел поднять самолет в воздух в экстремальных условиях.
Вечером того же дня Шеварднадзе внезапно пригласил к себе всех послов в неурочное время. Следует отметить, что любой личный шофер, если не предвидится какая-либо экстраординарная работа, уезжает домой после окончания рабочего дня. Получив экстренное приглашение к Шеварднадзе поздно вечером, «Б», будучи в гостинице, естественно поручил Алексу обеспечить его машиной. Алекс уже отдыхал у себя в номере после спортклуба и ужина, когда на него свалилась эта миссия. По какой-то причине он не смог найти ни посольской машины, ни шофера. Алекс с некоторой неловкостью в голосе спросил, сможет ли Кфир ему помочь. Шоферу Кфира, к счастью он был дома, не пришлось объяснять дважды. Время было позднее, после одиннадцати, и, конечно же, было неловко, но что поделаешь? Через пятнадцать минут машина с шофером уже ждала посла. Естественно, машина Кфира была намного скромнее посольской, однако оказалась гораздо надежнее.
Они договорились с Алексом, что как только тот узнает, в чем дело, сразу же сообщит. Естественно, посол не сообщил Алексу, что происходит. Он даже не поблагодарил никого за предоставленный транспорт.
Утром уже по своим каналам Кфир узнал, что Шеварднадзе, используя свое драматическое избавление от возможного пленения, пытался привлечь внимание мировой общественности к абхазским событиям.
Будни продолжали быть напряженными. Царил полный беспредел. Междоусобица сторонников Гамсахурдии [36] и его противников. Очередной виток боевых действий в Абхазии. Стрельба раздавалась практически кругом. Представитель ЦРУ был застрелян единственным выстрелом с большого расстояния прямо на ходу машины. Грабежи, насилие, голод, холод и прочая экзотика были частью повседневной жизни.
36
Звиад Константинович Гамсахурдия – грузинский общественный, политический и государственный деятель; писатель, учёный, диссидент, доктор филологических наук; Председатель Верховного Совета Грузинской ССР (1990–1991) и первый Президент Грузии (1991–1992).
Однако бывали и хорошие моменты. Были у Кфира друзья, с которыми было приятно проводить время. Часто их беседы касались бедственного положения Грузии, в них отражалась боль за эту красивейшую и когда-то богатую страну, доведённую до нищеты и голода. Будучи под впечатлением от этих бесед, как-то на досуге вечером, при свете свечи (в гостинице тоже не всегда бывало электричество), Кфир написал стихотворение.
Получилось так, что стихотворение было практически готово, но ему не хватало одного слова, которое, как часто бывает, он никак не мог подобрать. Как-то к нему в посольство зашёл один из его местных друзей. Алик был журналистом, заместителем редактора одной из центральных местных газет. Кфир попросил его о помощи, и тот, слегка призадумавшись, нашёл подходящее решение. Однако этим он не ограничился и попросил копию стихотворения, чтобы подумать еще.
Когда через несколько дней Кфир утром пришел в посольство, ему показалось, что местные сотрудники, здороваясь с ним, как-то странно улыбаются. Мака – личный секретарь посла, почему-то улыбнувшись, с чем-то
Да, Алик опубликовал стихотворение в своей газете, да ещё и с лестным для Кфира предисловием. Но этим дело не ограничилось. Через некоторое время Кфир был приглашён на встречу в воскресную еврейскую школу. Встреча была с учениками, в большинстве своём взрослыми людьми, изучавшими иврит перед репатриацией в Израиль. Он пришел вместе с Алексом.
Директор школы собрала всех учащихся в зале и попросила, чтобы Бен-Гай поговорил с ними. Было где-то около сотни человек. Как обычно в таких случаях, после короткого приветствия начались вопросы со стороны аудитории. В некоторых случаях Кфир прибегал к помощи Алекса, когда считал, что в какой-либо теме тот более компетентен. В какой-то момент к Кфиру обратилась женщина из задней части зала и спросила: «У Вас в посольстве есть такой Кфир, верно?» Кфир ответил утвердительно. По-видимому, директор школы представила его по фамилии, и эта женщина, конечно, не знала, что обращается к тому самому Кфиру. Некоторые люди явно знали, так как заулыбались. «Я хотела сказать», – продолжила женщина, «что этот Кфир написал стихотворение «Грузия-Сказка», которое меня настолько растрогало, что я послала его дочери в Канаду. Пожалуйста, передайте ему спасибо!» Кфир скромно обещал передать. По залу прошёл смешок. Это был, пожалуй, самый большой комплимент, который Кфир когда-либо получал за свою карьеру поэта-любителя.
Несмотря на возражения Бен-Гая, руководство сочло нужным укрепить его позицию. Некоторое время, каждые две недели ему в помощь присылали очередного коллегу. В сложившейся ситуации присутствие коллег приводило к тому, что у Кфира было больше забот и соответственно работы. Однако, положение было таким, что присутствие коллег могло оказаться полезным. Кроме того, сотрудники, которых присылали, были приятными людьми, и они в какой-то степени оживляли ситуацию в посольстве.
Как-то однажды вечером, когда сотрудники (все, кроме посла) собрались у Кфира в номере, начальник безопасности рассказал об очередной выходке посла.