Обыск с раздеванием
Шрифт:
— И это все?
— А что ещё у нас есть?
На лице Ники отразилась боль, она сжала губы:
— Я бы хотела сказать что-то умное, типа «спасибо за интересный вечер», но не буду. Ты как-то советовал мне не лгать самой себе. Воспользуйся сам своим чертовым советом. — Девушка развернулась, направляясь в коридор, потом внезапно обернулась. — Боже, хотела бы я знать, что та сучка сделала с тобой. Я поняла намек, это не мое дело. Хорошо. Она однажды испортила твою жизнь. Спроси себя, собираешься ли ты позволять ей делать это вечно.
Его желудок рухнул вниз:
—
Ники подняла бровь:
— Если это правда, тогда помни, что не надо говорить, что любишь меня, когда кончаешь.
После того, как сон, наконец, настиг ее примерно в пять утра, последнее, что было нужно Ники, это подъем в девять часов, чтобы встретить самолет дяди Пьетро.
Сжимая в руках стаканчик с горячим кофе из «Старбакс», девушка направилась к зоне выдачи багажа, борясь в головной болью.
Ники прилагала все усилия, чтобы игнорировать боль в сердце.
«Нет, она не будет думать о Марке. В который раз. Это только еще больше расстроит. Однако... Был ли шанс, что его признание в любви, которое он прокричал по время оргазма, правда – хоть немного?»
«Это не важно». Она не должна желать, чтобы это было правдой... Ники не искала постоянных отношений и любви. Но когда он произнес эти слова... девушка не могла отрицать, что ее сердце затрепетало в ответ.
После того, как она указала Марку на его слова, мужчина, болезненно побледнев, все отрицал и извинялся. Извинялся! Очевидно, он не помнил того, что говорил ей. Ники предполагала, что это его способ сказать, что это не правда. «Боже, почему бы ему просто не ударить ее ножом в грудь? Это было бы намного гуманнее, чем то, как он вырезал ее сердце своими словами».
Испытываемая Ники боль была свидетельством того, что девушка интересовалась Марком гораздо больше, чем следует.
То, что та женщина сделала Марку, видимо, было болезненным, серьезным и продолжительным. Даже если он, случайно, почувствовал что-то к Ники, он похоронил это чувство и отрицал его.
Что бы между ними ни было, все кончено.
Секс с парнем, который мог заставить завидовать парней, позирующих для журналов, и был звездой в постели, был потрясающим. Марк мог заставить ее улыбаться, смеяться. Он никогда не упускал случая дать ей почувствовать себя сексуальной, украсть ее самоконтроль и заменить его своей волей. И Ники нравилось это. До тех пор, пока мужчина не кончил и не осознал, что они слишком сблизились, и отдалился физически и эмоционально. Полностью.
«Ночные шалуньи» требовали не только физических, но и моральных сил. Ники не могла тратить время на исцеление Марка... если его вообще можно было исцелить.
И пусть Вегас был городом ставок, Ники не поставила бы на это деньги. Что бы ни нашло на него в момент страсти, что бы он ни чувствовал, он потратит все силы, чтобы похоронить это.
Слезы обожгли глаза девушки.
— Эй, что с тобой?
Ники сморгнула слезы, а затем посмотрела на своего дядю, который, несмотря на ранний час, выглядел настолько шикарно, что
— Некоторые из нас управляют бизнесом до двух часов ночи. Пребывание в аэропорту несколько часов спустя не поднимает мне настроения.
— Никто не заставлял тебя приезжать. Блейд знал, когда я прилетаю. Я ожидал увидеть его.
— Хорошо, но вместо него получил меня. Я хотела поговорить с тобой. Наедине.
— Ники, — проворчал мужчина со вздохом. — Я только приехал, ты же знаешь.
— Ага, ты отлично провел время в Италии, но ты уехал, не сообщив мне важной информации, например, что ты сказал Блейду, что он может быть моим бухгалтером.
— Тебе нужна помощь, Ники, — он провел рукой по своим прилизанным с проседью волосам. — Ты не можешь всё делать сама, и математика никогда тебе не давалась.
— Я никогда не говорила, что могу делать всё сама, или что я хороша в математике, но я способна нанять кого-то вести мои счета.
— Блейд должен был выяснить, сможешь ли ты позволить себе нового бухгалтера.
— Я платила Марси до того, как она...
Ники закусила губу, не в силах продолжать. Марси была ее подругой. Они были очень разные, но на одной волне в бизнесе. Ее смерть стала огромным потрясением. Эта история, вдобавок к рваным эмоциям, подаренным Марком, не позволяла девушке оставаться собранной.
Она прочистила горло:
— Слушай, я не думаю, что Блейд компетентен. Я могу нанять кого-нибудь временно, чтобы разобрать всё, а потом займусь этим сама.
— Блейд – умный парень. Он разберет бухгалтерские книги и продолжит вести их. Тебе нужно встречать и приветствовать людей. И прекрасно выглядеть. Ты хороша в этом.
Его покровительственное отношение разорвало тонкую нить ее терпения:
— Проклятье, я владею большей частью бизнеса. Ты не можешь говорить мне, кого нанимать! Почему бы тебе...
Пьетро схватил Ники за руку и сжал – не сильно, но достаточно, чтобы привлечь её внимание.
— Говори тише. Нам не нужно, чтобы все эти милые люди в аэропорту знали, что мы ругаемся, правда?
Это разозлило девушку, но в чем-то он был прав. Ники кивнула.
— Хорошо. Теперь слушай внимательно. Я владею тридцатью процентами твоего клуба. Если ты не можешь вернуть мне деньги и выкупить мою долю сегодня, то закрой рот. Блейд – твой бухгалтер, потому что я так сказал. Конец разговора.
Марк наклонился, чтобы поставить напитки перед тремя женщинами тридцати с хвостиком лет, когда увидел, как Зак прошел через клуб и, обогнув барную стойку, стал подниматься по лестнице к офису Ники.
«Ого! Это было очень необычно. Зак никогда не покидал кулисы, если только сам не был на сцене. Что-то определенно не так».
«Кроме того, что ты сболтнул Ники, что любишь ее?» Он всё еще не мог понять, как выкинул подобное.
Отбросив эту мысль, Марк рассеяно взял деньги у дам и улыбнулся. Он посмотрел наверх на кабинет за тонированным стеклом. Зак что-то быстро говорил, активно жестикулируя. Ники шагала. «Нехороший знак».