Обыкновенные девчонки (сборник)

Ильина Елена Яковлевна

— Я не сомневаюсь, что им предстоит большая, интересная, полезная жизнь, — сказала она. — Из стен нашей школы вышло немало людей, которыми гордится вся наша страна. Вот и сейчас среди наших гостей находится наш бывший ученик, Герой Советского Союза — Андрей Артемов.

Весь зал так и загремел. Школьницы хлопали изо всех сил. Андрей Артемов встал и, обернувшись к Вере Александровне и к учителям, тоже захлопал.

Катя оглядывалась по сторонам, ища глазами Людмилу Федоровну, но ее почему-то все еще не

было…

«Дорогая сестра!» — начала Катя снова сочинять в уме свое поздравление, но волна новых аплодисментов заставила ее прислушаться к тому, что делалось на сцене. Это приветствовали завуча Марью Семеновну.

Суховатая и резкая, Марья Семеновна была грозой всей школы. Ее все боялись, но в то же время и уважали, а самые старшие, дойдя до последнего класса, обычно начинали ее крепко любить. Поправив на носу очки, Марья Семеновна поднесла к глазам какую-то бумагу и начала читать вслух:

— «Выписка из приказа по Московскому городскому отделу народного образования…»

И когда Катя услышала:

«За выдающиеся успехи и отличное поведение наградить золотой медалью

Снегиреву Татьяну Сергеевну», —

она очень удивилась, что Таня вдруг стала «Татьяной Сергеевной» и что о ней знают в Московском городском отделе народного образования.

Кончив читать приказ, Марья Семеновна дрогнувшим голосом сказала:

— Мне трудно сейчас говорить. Вы и без слов понимаете… Она махнула сердито рукой и, вынув платок, протерла стекла очков.

Из-за стола поднялся старый учитель. Он подошел к краю сцены и, опираясь на палочку, тихим голосом начал:

— Ну что же сказать вам? Я не умею красно говорить. Ведь я — математик…

И он должен был остановиться, потому что раздались аплодисменты, хотя он ничего еще не успел сказать.

— Сейчас осень, — продолжал он. — Правда, только по календарю. А на самом деле погода стоит такая, как весной. И здесь — весна. — И старый учитель посмотрел на девушек-медалисток. — Настоящая весна.

И еще он сказал, что некоторые из его учениц выбрали профессию математиков и что он этому искренне рад.

«Он-то рад, — подумала Катя, — а вот им каково? Всю жизнь задачи решай! Нет, я бы ни за что не согласилась».

А между тем учителя один за другим вставали перед своими ученицами. Преподавательница литературы, которую в школе все называли «литератор», сказала, что для учителя самая большая награда за его труд — это радость видеть, как растет человек, как он идет все дальше и дальше.

Наконец настала самая торжественная минута. Вера Александровна и Марья Семеновна сошли по ступенькам в зал и встали у маленького столика — слева у сцены. И тут только Катя заметила, что на столике разложены красные коробочки.

— Логинова Лидия — золотая медаль! — объявила Марья Семеновна.

И Танина лучшая подруга,

Лида, с длинными светлыми косами, в синем бархатном платье, подошла к столику. Вера Александровна протянула ей коробочку, пожала руку, и Лида уже хотела убежать, но Марья Семеновна вернула ее обратно:

— Расписаться забыла!

Лида взяла ручку и нагнулась над столиком, и как раз в это время к ней подошла одна из первоклассниц с букетом.

— Я хочу сказать поздравление, — проговорила она, и все, затаив дыхание, прислушались.

Лида, улыбаясь, смотрела на первоклассницу, похожую на большую куклу в школьной форме.

— Дорогая девочка! — продолжала первоклассница, закинув голову. — Горячо поздравляю тебя с веселой наградой!

— С веселой? — улыбаясь, переспросила Лида.

— С высокой, — подсказал шепотом кто-то из учителей.

— С высокой, — спокойно повторила первоклассница и начала снова: — Дорогая девочка! Горячо поздравляю тебя с высокой наградой — с золотой и серебряной медалью!

— Сразу с обеими? — засмеялись в зале.

— Желаю тебе, — продолжала девочка, нисколько не смутившись, — в вашей будущей жизни…

Веселый смех заглушил последние слова ее «речи». Она спокойно посмотрела по сторонам и пошла на место, унося с собой букет.

— Цветы, цветы отдай! — закричали ей со всех сторон.

Девочка вернулась и сунула Лиде в руки цветы.

Катя тихонечко слезла со скамейки и прошла вперед. Она знала, что теперь уже совсем скоро ей придется выступать. Ей было и страшно и весело. «Ну, если первоклассницы не боятся, то мне и подавно нечего», — решила Катя.

Наконец вызвали к столику Таню. От радости и волнения Таня, так же как и Лида, забыла, конечно, расписаться, и для нее, так же как и для Лиды, нашлась «пара» — маленькая первоклассница. У этой была темная челка на лбу, а на голове — пышный бант. Белый передник ее торчал спереди пузырем.

— Дорогая девочка! — сказала баском первоклассница и вдруг замолчала.

— Ну что, маленькая? — спросила Таня, не зная, как ей помочь.

— Я… — начала опять первоклассница, — я… я… букет!

И она протянула Тане цветы, но не ушла, а продолжала стоять, закинув голову.

— Иди, иди на место! — донесся шепот со сцены.

Первоклассница оглянулась, сказала спокойно:

— Отдала!

И, сообразив наконец, что больше от нее ничего не требуется, убежала.

А Таня, обхватив одной рукой цветы, а другой прижимая к себе красную коробочку с медалью, оглядела весь зал и прерывающимся от волнения голосом начала:

— Я не готовилась к своему выступлению…

— Вот и хорошо! — сказал старый учитель.

Таня засмеялась и вздохнула. Катя хорошо знала эту привычку старшей сестры — волнуясь, вздыхать и смеяться попеременно.