Обыграть босса
Шрифт:
— Что ты делаешь?
— То, что давно хотел.
— Если кто-то войдет?
— Некому. Пална на обеде. Все на обеде. И только ты позволяешь себе открывать мою дверь ногой.
— Ни разу так не делала, — возмутилась я.
— Значит, мне показалось.
— Ты можешь быть серьезным?
— Большую часть своей жизни я серьезен. Даже суров. Позволь рядом с тобой быть милым.
— Дан…
Я попыталась отстраниться, но он не пустил.
— Прости за всю эту канитель с автоматикой, — повинился он, снова целуя
— Сильно, — буркнула я из вредности, хотя простила ему все за возможность снова быть так близко: чувствовать запах, слышать стук сердца, — Ты просто козел.
— Мне правда нужны эти расчеты, — продолжал он оправдываться.
— Не заливай. Ты ждал все тома в конце месяца.
— В автоматике вечно косяки, а она тут очень важна.
— Не верю.
— Поверь, потому что я не буду подписывать. Ошибки нашел. Пусть правит. Отметил там на полях.
Я захныкала, легонько хлопая его ладонями по груди.
— Это свинство, Дан.
— Знаю. А что делать? Я так хотел тебя увидеть, заодно и проверили все заранее. Когда сроки горят — одни нервы.
— Везде поспел. Какой молодец. А у меня обед, между прочим, пропал.
— Нет.
Он мягко потянул меня за волосы, заставляя отлепиться от своей груди, запрокинуть голову. Я нехотя послушалась. Дан мотнул головой влево, и мне не оставалось ничего, как посмотреть в этом направлении.
В переговорной зоне на небольшом столике у дивана стояли контейнеры и стаканчики.
— Это что такое? — немедленно возмутилась я.
— Еда, — пожал плечами Дан, — Это же очевидно.
— Еще скажи, что сам готовил.
Съязвила, хотя и так было понятно, что заказал.
— Нет, я мог бы, конечно, но это доставили из ресторана, куда ты отказалась пойти.
— Я обычно обедаю в столовой.
— Сочувствую.
— И сейчас собираюсь туда.
Не знаю, зачем я упиралась, но он снова меня разозлил.
— Лен-Лен, постой, — Дан поймал меня за руку у двери, — Сдалась тебе эта столовка. Поешь со мной.
— Ты организовал мне адские два дня, чтобы я сейчас сидела и ела у тебя на диване? Полагаешь, это нормально?
— Нет. Но я приглашал тебя, — напомнил Дан, — И предупреждал, что твои отказы провоцируют на эксцентричность.
— Ты такой…
Меня перебил урчащий желудок и головокружение от голода. Да пошло оно все.
Под блеск его глаз и расползающуюся по лицу торжествующую улыбку я прошагала к дивану.
Раскрывая коробки, честно предупредила:
— Если кто-то войдет, скажу, что ты меня пытался изнасиловать.
— Да чего уж там, — подыграл Дан, присев рядом, — говори, что уже изнасиловал, а теперь кормлю, чтобы задобрить.
— Дурак, — рявкнула на него, но уже без злобы.
Аппетитный вид цезаря с креветками и запах еще теплой пасты-карбонара смерили мой гнев во славу чревоугодия.
Мы ели, обмениваясь шпильками
— У тебя каждый день так? — спросила я, кивая на мобильный, когда он в очередной раз закончил разговор.
— Бывает и хуже, — пожалился Дан.
Вместо того чтобы пожалеть, решила поблагодарить.
— Спасибо за обед. Все очень вкусно.
Ерохин просиял.
— Повторим как-нибудь?
Мой сердитый взгляд «звучал» лучше самого сурового нет.
— Ладно. Понял. Не злись.
— Пообещай, что больше такого не повторится.
— Не могу, — развел он руками, — Ты же не желаешь есть со мной в общественных местах. Что еще остается?
— Не есть со мной. Нигде. И не строить козни, доводя Самойлова.
— Лен, да не довожу я его. Вы сами заострили внимание на этом проекте. Вот и держу руку на пульсе. Работа такая.
— Работа у него, — заворчала я, направляясь через стол, где забрала том с проклятым разделом, к двери.
Дан поймал меня как раз на выходе. Схватил за руку, заставил развернуться.
— В субботу заеду за тобой в одиннадцать, — сообщил он, водя носом по моей щеке.
Как никогда хотелось повернуть голову и поцеловать, но я держалась. По большей части из-за гордости, но еще и было интересно, что за коварство по части поцелуев у него на уме. Оставлю за ним эту инициативу.
— Да, — согласилась я, хотя перспектива встать пораньше в выходной не радовала.
— Я буду отчаянно скучать.
— Это угроза?
— Считай, что да.
— Нужно бояться?
— А тебе до сих пор не страшно?
Я снова была, как желе, потому что с каждой фразой он оставлял на моих щеках легкие поцелуи.
— Дан, отпусти меня, пожалуйста, — взмолилась, позабыв о гордости.
— Это непросто.
— Мне нужно работать. И тебе тоже.
В подтверждение моих слов запел его мобильный.
— Мать вашу, — выругался Ерохин, отпуская меня, делая шаг назад, — Удирай, пока не передумал.
Он прошел к дивану, забрал телефон, ответил на звонок и почти сразу направился к компьютеру.
— Не приходило ничего на почту, — заговорил серьезно и строго, почти чеканя слова, — Смотрю.
Я стояла у двери, забыв о побеге, что дозволил милостивый босс. Не знаю, что на меня нашло, но направилась я не за дверь, а опять к столу. Глаза Даниила расширялись, пока я приближалась, и было чертовски приятно осознавать, что он абсолютно не понимает, чего сейчас от меня ждать.