Обычный день
Шрифт:
– Почти все ушли, – сообщила она, глядя только на жакет.
– Ты нас видела? – спросила Марджори.
– Меня ждет Артур, – выдохнула Эллен и сбежала.
«Конечно, я видела тебя, сумасшедшая ты Марджори», – подумала она.
– Пошли? – сказала Эллен, улыбаясь, мужу.
«Должно быть, это продолжается уже давно, – подумала она, – вспоминая некоторые странности, внезапные взгляды, почти незаметные исчезновения на танцах и вечеринках; может ли кто-то еще знать? Только не ее муж, конечно. И не мой. И жена Джона тоже не знает».
– Хороший вечер, правда? – спросил Артур.
И она почти сразу ответила:
–
– Бедняжка Эллен, – посочувствовал Артур. – Ты так усердно трудилась, все замечательно организовала.
«Я бы с большей радостью организовала исчезновение Марджори Актон из нашего города», – подумала Эллен. И сразу пожалела, что в голову ей пришли такие отвратительные, чудовищные мысли.
И пока они ехали домой, и после того, как Артур вернулся, проводив няню, и пока они пили на ночь молоко на кухне, и когда готовились ко сну, Эллен едва не заявила прямо и без обиняков: «Дорогой, Марджори и Джон Форрест… Я узнала только сегодня вечером, Марджори и Джон Форрест…»
И каждый раз она останавливала себя, думая, что нельзя предавать Марджори, ведь Марджори – ее подруга, и нет такого слова, которое она могла бы произнести, объясняя мужу, чтo она думает о Марджори.
Она не понимала, насколько ясно ей открылась правда, до следующего утра, когда, встретив Марджори в продуктовом магазине, сказала: «Доброе утро, Марджори», и услышав, как Марджори отвечает: «Привет!», осознала, что не хочет вспоминать об увиденном в гардеробной, однако страх в глазах Марджори не дал ей об этом забыть.
– Как дела? – спросила Марджори, вкладывая в слова особый смысл, как будто ее фраза требовала перевода («Полагаю, ты сказала Артуру?»)
– Очень хорошо. А у тебя? («Нет, конечно, нет, разве могу я кому-нибудь рассказать?»)
– До встречи, – махнула рукой Марджори, и они разошлись в разные стороны.
Миновал день или два, прежде чем Эллен в полной мере осознала разрушительную силу произошедшего. Сидя однажды утром за кухонным столом с кофейником и газетой, она подумала: «Вот живем мы в нашем городке, дружим, встречаемся, разговариваем, играем в бридж, танцуем, устраиваем званые ужины, и вдруг двое среди нас будто делают шаг в сторону друг к другу, выпадают из нашего круга, образуя собственный узор, новый и пугающий». «Боже правый, – думала Эллен, – мы с Марджори знакомы двадцать два года. Она всегда была красивее всех, мы полагали, она отлично устроится, а у меня есть Артур. Мне повезло». Сидя за кухонным столом под утренним солнцем, Эллен подумала: «А что если я ошибаюсь? Что если это я стою за пределами круга, а все такие же, как Марджори, как Джон, и, возможно, смеются над невинной Эллен. Что если Артур…»
– Нет, нет, – громко сказала она вслух, решительно отодвигая кофейную чашку. – От таких мыслей у меня голова кругом.
Эллен избегала встреч с Марджори, и ей это удавалось, она почти забыла, какому страшному потрясению подверглись самые основы их отношений, и постепенно обнаружила, что стала невольным наблюдателем в чужой игре; Марджори и Джон будто бы смирились с тем, что Эллен все известно, и даже ощутили своеобразное облегчение от того, что есть на свете хотя бы один человек, которого можно не обманывать. Спустя не более недели после танцев в загородном клубе, на другой вечеринке, Эллен, отвернувшись, чтобы раскурить
– Мне гораздо больше понравилась его первая пьеса, – сказала тогда Эллен собеседникам, не сделав и секундной паузы в разговоре. – Эта, на мой вкус, слишком претенциозная.
– А вы видели… – продолжил кто-то, и Эллен подумала: «Чувствую себя виноватой, будто я сама так поступаю, а не Марджори». «Они должны понести наказание», – подумала она.
Спустя несколько дней, играя в бридж с мужем и Актонами – Чарльз Актон сидел от нее по левую руку, а Марджори по правую – в тишине и безопасности собственного дома, Эллен повернулась к Чарльзу, ожидая, когда тот сделает ставку, и он спросил ее, разбирая свои карты:
– Как вы с Марджори сегодня пообедали?
– Пообедали? – переспросила Эллен, уже понимая, что происходит.
Она вспомнила, как обедала дома в одиночестве овощным супом. Король червей весело ей подмигнул; она тут же представила себе маленький уютный ресторан, тихого и ненавязчивого официанта, возможно, узнавшего посетителей (красивые юные влюбленные, приходят каждую неделю), а Марджори говорила тихо, наклоняясь вперед, и музыка, наверное, звучала, и говорили они о романтике, о неугасающей преданности.
– Конечно, – сказала она наполовину себе и наполовину Марджори.
Марджори тут же вмешалась, обращаясь к Артуру:
– Мы с Эллен сегодня пообедали в кафе. Как парочка дебютанток.
– Две в пиках, – сообщил Чарльз.
– Как будто у нас нет никаких обязанностей, – поддакнула Эллен, глядя на Марджори.
– Вот и хорошо, – произнес Артур, довольно кивая. – Эллен следует чаще думать о себе. Она постоянно заботится о других, – заметил он Чарльзу. – Составляет планы, организует праздничные базары, концерты и все такое.
– Марджори тоже очень занята, – рассеянно проговорил Чарльз. – Я объявляю две в пиках.
– Эллен, – сердечно обратилась к ней Марджори, – ты сегодня замечательно выглядишь.
«Нет, нет, о боже, нет, – подумала Эллен, – этого не хватит, чтобы расплатиться за выдуманный обед», – и, почти не рассуждая, заявила мужу:
– Марджори предложила взять мальчиков на эти выходные, чтобы мы могли покататься на лыжах. Я подумала, мы могли бы съездить в то милое местечко у озера.
– Но я… – начала было Марджори, однако Эллен не дала ей закончить и лукаво добавила:
– Я видела сегодня в банке Джона Форреста, – наклонилась она к Артуру. – Потому-то я и подумала о лыжной прогулке – он только об этом и говорил. А когда Марджори предложила взять мальчиков… – Она ласково улыбнулась Марджори.
– Две без козыря, – мрачно доложила Марджори, и Чарльз, взглянув на нее с улыбкой, напомнил: – Не твоя очередь делать ставки, дорогая.
Они чудесно покатались на лыжах, и Эллен, одолжившая в последнюю минуту у Марджори новый лыжный костюм, давно не получала такого удовольствия от прогулок у озера. На два дня она с успехом забыла о шаткой преграде, которая спасала их с Марджори от катастрофы. По пути домой с озера, закутавшись в меховое манто и привалившись головой к спинке сиденья, Эллен подумала: «Что если я отношусь ко всему слишком серьезно?» И спросила у мужа: