Обязан выжить
Шрифт:
— Да что вы, пустяки… — и стал собираться.
Какое-то время дамочка внимательно следила за Иртеньевым, а потом встрепенулась и, выжидающе глядя на него, заявила:
— Ой, мне тоже пора!..
На что Вика, стряхивая с рубашки песок, только улыбнулся.
Как Иртеньев и ожидал, она догнала его сразу за входной будкой и, явно кокетничая, попеняла ему:
— Что же, мы так и не познакомимся?
— Что вы, сударыня, я не смел… — вежливо отозвался Вика, но дамочка, явно положив на него глаз, шла напролом.
— Калерия… —
— Виктор… Рад познакомиться…
Вика, назвавшись первым попавшимся именем, вежливо наклонился к руке, уловил пряный запах морских водорослей, да так и не поцеловав, отпустил. Впрочем, дамочка не придала этому значения и, заявив:
— Нам, кажется по пути? — бесцеремонно принялась за обычную пустопорожнюю болтовню.
Так они прошли два квартала, но возле угловой хлебной лавки Иртеньев не выдержал.
— Простите, но мне сюда…
— Да, да, — дамочка послушно остановилась и сразу перешла к делу, заявив: — Нет, мы обязательно должны встретиться! Знаете, я приглашаю вас на чашку чая. Здесь недалеко, улица Фрунзе, 11, придете?
— Увы, только не сегодня, — с улыбкой, но решительно отказался Иртеньев.
— Но, надеюсь, завтра на пляже вы будете? — дамочка капризно поджала губы.
— Всенепременно… — заверил ее Вика и, наконец-то освободившись от навязчивой спутницы, не спеша направился к Каменке.
Ирина ждала Иртеньева у солнечных часов и, коротая время, что-то рассматривала на мраморном постаменте. Еще издали Вика залюбовался ее фигурой, и где-то в глубине сознания у него вспыхнуло ожидание чего-то радостного.
Поскольку впервые за последнюю неделю их встреча сегодня происходила не украдкой в темной спальне, а в самом центре города, Иртеньев был уверен, что ей придается особое значение и ему хотят сообщить нечто важное.
Именно в предвкушении этого Вика, остановившись рядом с Ириной, весело поинтересовался:
— Ну, и куда же мы сегодня пойдем?
Ирина подняла глаза на Иртеньева, как-то странно посмотрела и молча увлекла его за собой, уводя от часов почему-то не к главной улице, а в сторону ближнего рынка. Понимая, что это далеко неспроста, Вика выждал какое-то время и спросил:
— Ты что-то хочешь сказать?
— Да, — Ирина кивнула и взяла Иртеньева под руку. — Я позволила себе эту неделю, потому что знаю, ты приехал сюда искать меня…
На самом деле по приезде Иртеньев и в мыслях не держал ничего такого, однако сейчас ему показалось, что так и было. Но внезапно до Вики дошел смысл сказанного Ириной, и он, еще не веря, что все кончено, жестко поджал губы.
— Значит…
— Да, милый, да! — в голосе Ирины прозвучал странный надрыв. — Завтра мой муж возвращается из командировки. Пойми, он главный инженер на заводе «Сталь», мы на виду, а ты…
Этой фразы оказалось достаточно, чтобы Вика как бы в первый раз посмотрел на себя глазами Ирины и, резко остановившись, высвободил
— Так что же ты… — начал было Иртеньев, но Ирина тут же перебила его:
— Прости, прости… — она по-родственному ткнулась Вике в плечо. — Пойми, ты!.. Ты — моя воплотившаяся мечта, но у меня сын, муж, и потом…
— И потом, я в бегах, — севшим голосом заключил за нее Вика и как-то совсем буднично договорил: — Не надо слов, все и так ясно… Юная девушка стала взрослой…
Вся прелесть наступающего южного вечера разом исчезла. Вика, ничего не видя перед собой, шел по улице, понимая только одно: Ирина так и осталась стоять там, на тротуаре, а он идет неизвестно куда, снова предоставленный сам себе…
Внезапно какое-то острое чувство опасности заставило Иртеньева напрячься. Он обернулся и вздрогнул от неожиданности. Перед ним стоял неизвестно откуда взявшийся давешний урка. Зажатый в руке у вора обломок водопроводной трубы коротко вздрагивал, и Вика понял: еще секунда, и ему нанесут удар.
Вся горечь недавнего разочарования странным образом преобразилась в жесткую злость, и Вика, мгновенно собравшись, сделал выпад, ткнув парня жестко поставленными пальцами прямо в солнечное сплетение.
Урка, охнув, выронил трубу, а Вика, словно вымещая на нем все свои неурядицы, нанес вору жестокий апперкот, после чего парень повалился навзничь, и его голова с биллиардным стуком ударилась о плиточки тротуара.
Секунду Вика смотрел на безуспешно пытавшегося встать урку и вдруг с пугающей ясностью осознал, что теперь ему остается только одно: немедленно забрав от Капитолины Петровны свой чемоданчик, ничего никому не объясняя, как можно скорее убраться из города…
Силуэт парусника, куда-то шедшего милях в трех от берега, словно плыл в белесом мареве. По-южному жаркий день так прогрел воздух, что линия горизонта потеряла четкость, и небо там будто сливалось с морской гладью в общую синь.
Поднимавшиеся здесь почти от самого берега крутые горные склоны прижали полотно железной дороги к самому пляжу, и если бы не размеренный стук колес, то могло показаться, что поезд не катит по рельсам, а плывет по воде.
Само собой, с другой стороны за окном вагона непрерывно мелькал сплошь заросший кустарником косогор, но из-за малого расстояния и скорости движения рассмотреть что-либо через этот зеленый занавес было невозможно.
Удобно устроившись на постели, Иртеньев заинтересованно следил, как врывающийся в открытое окно ветерок треплет занавеску, как вдоль вагона летят клочья паровозного дыма и после них на соседней подушке остаются черные угольные точки.
Несмотря на опущенное стекло, в купе было жарко, отчего попутчики Иртеньева, муж и жена, ехавшие на курорт, большую часть времени проводили в тамбуре, где было прохладнее, а их сын, подросток лет четырнадцати, лежа на верхней полке, взахлеб читал Конан Дойля.