Объятье Немет

Ремельгас Светлана

Видна была и река, питающая это море, Раийя. Рассекая город на две половины, она текла медленно, почти лениво, и там, где вода, наконец, встречала воду, пестрели на солнце паруса. Порт.

Ати задержался на вершине, давая спокойствию наполнить себя, а после нашел нужную улицу. Все они на холме отходили отсюда, но дальше принимались петлять. Эта, впрочем, свернула не сразу, и сколько-то он шел под уклон по прямой. Быстрей, чем хотел бы, но мимо таких привычных стен. А потом улица повернула, и он повернул вслед за ней - чтобы оказаться у цели.

Столько

раз видел дом Меддема Зарата и снова отвык.

Ограда открывала немногое, но светлела башня и протыкала небо площадка над ней. Дожди опять размыли побелку, и кое-где проступал кирпич. В Силаце редко строили из него, но традиция обязывала варази использовать только один материал. Лишней была как раз побелка, ей хозяин чтил уже традиции города, в котором выбрал жить. Возможно, впрочем, им двигало и другое.

Ати дошел до ворот и сквозь решетку увидел массивный фундамент, медную, в эмалевых росписях, дверь и узкие окна. По обе стороны от двери замерли человеческие фигуры. Неподвижные, словно полуденный жар совсем не изматывал их, с закрытыми лицами. Те самые слуги, которые и обеспечили Меддему Зарату его славу.

Он взялся за молоток и постучал.

Слуги видели его - не могли не видеть, и слышали - не могли не слышать, но ни один не пошевелился. Они охраняли вход в дом, но, казалось, безразличны были ко всему, кроме прямой своей задачи. Посетитель же не нарушил пока никаких границ. И все-таки, хоть они оставались далеко от него, Ати похолодел.

Когда Меддем Зарат приехал в Фер-Сиальце, то привез с собой десять таких слуг. Молчаливых до немоты, безликих - потому что никто не видел их без обмотавшей головы ткани, - исполнительных настолько, насколько только можно желать. Но не будь Зарат швецом, не пожелай быть в Силаце кем-то, кроме швеца, на них обратили бы куда меньше внимания.

Однако он чужд был аскетичности, а погребением единоверцев не заработал бы много. Зарат попытался прибрать к рукам кое-какие другие дела. Это вызвало возмущение. Разумеется, вызвало. Все в Фер-Сиальце уже имело своих владельцев, и новый человек не мог просто так взять что-то себе. Расклад ему объяснили. Однако прошел день, второй, и те, кто решил отстоять порядок вещей, исчезли. А некоторое время спустя у Меддема Зарата появилось трое новых слуг.

Говорили, его умения, то, что делало Зарата швецом, позволяло ему и подчинить человека после смерти.

Конечно, не стоило верить всему. Ати постучал снова и оглядел, насколько мог, голый утоптанный двор. Ни беседки, ни пристройки, ни амбара. Проникали ли звуки сквозь кирпичные стены? Собирался ли кто-то выйти к нему? Стоило ли окликнуть эти безмолвные фигуры? Он вдруг понял, что последнее сделать не сможет.

Испытать себя Ати не довелось. Кто-то толкнул дверь, и та приоткрылась. Еще толчок - и на улицу выбежала женщина. Одежда взметнулась вокруг нее, когда она устремилась к воротам, и одежда эта была короче, чем носили обычно варази. Темноволосая, взъерошенная, женщина не имела порядка и в своем многослойном платье. Это, однако, не делало

ее неряшливой; было простым следствием бившей через край жизненной силы.

– Ты кто? Тебе кого надо?
– налетела на него женщина. Хотя ростом и сложением она походила, скорей, на мальчишку.
– Я тебя не знаю. Зачем ты пришел?

Их разделяла решетка ворот, но Ати невольно попятился. Столько напора было в ее словах.

– Я Атех Кориса, сын Болуса Кориса. Хозяин должен знать моего отца. У меня к нему письмо и просьба.

– Торговля?
– прищурилась женщина.
– Ты по торговым делам к нему пришел?

– Нет, - он отвел взгляд.
– Не по торговым. Он может провести... обряд.

Ответ озадачил женщину, и она сразу потеряла половину той угрозы, которая чудилась в ней Ати. Старше него на несколько лет, она все еще была достаточно молода. Недостаток опыта, видимо, и мешал принять решение сразу.

– Так ты к нему по похоронным делам?
– уточнила женщина, без всякого стеснения разглядывая Ати. Человек не из их народа по такому вопросу к ним был явиться не должен. Это она давала понять хорошо.

– Да. Можно мне с ним... поговорить?

Она запустила пальцы в и без того спутанные волосы и дернула за них, а потом обернулась к дому. Подвижность, оставив на секунду черты, увела с собой и половину суматошливого очарования.

– Поговорить, говоришь?

– Да, - кивнул Ати.
– Если господин Зарат не очень занят.

Женщина расхохоталась, и жизнь снова наполнила ее.

– Не очень занят? Не очень занят? Господин Зарат занят всегда.
– Смех оборвался.
– Но заходи. Пусть он сам решит, сколько будет тебя слушать.

Она потянула ворота на себя и заперла их, стоило только Ати войти.

– Меня зовут Карраш. Иди за мной.

И они пошли. Вблизи, не ограниченный рамкой ограды, дом подавлял. Сложенный в форме креста, он имел всего один просторный этаж и, в центре своем, над самым перекрестьем, надстройку, которая и казалась с улицы башней. Монолитный, с толстыми стенами, он походил на крепость. Ей, возможно, и был. А еще, под землей, - мертвецкой. Этих помещений Ати, впрочем, надеялся не посетить.

Карраш хрипло шепнула что-то слугам перед тем, как открыла для гостя дверь. Ати не решился рассматривать их, но почувствовал с обеих сторон неприязнь, давящее нежелание пускать постороннего.

Внутри было неожиданно светло. Высокий потолок и белые без росписи стены.

– Жди меня здесь. Я сейчас, - наказала Карраш и исчезла.

Даже в мыслях Ати не ослушался бы ее.

– Он согласен тебя видеть, - объявила она минуту спустя.
– Иди.