Объятье Немет
Шрифт:
Ати кивнул снова - и гнетущая тяжесть как будто удвоилась. Совсем не такого разговора он ждал и оказался к нему неготов. Но тогда, когда, казалось, мрак должен был сгуститься только больше, дядя внезапно повеселел.
Хотел ли и он быстрее оставить позади эти черные земли или взятое обещание взбодрило его, Ати не понял.
– А Ашта? Здесь ли еще старая Ашта?
– Конечно, - с облегчением отозвался он.
– Как всегда, командует кухней.
– Скажи ей, что я дома и хочу
Эта перемена в настроении - в самой дядиной повадке даже - утешила Ати.
– Сейчас же скажу.
Третье обещание уже не легло на душу камнем. Наоборот. Он собрался встать, но Лайлин остановил его.
– Подожди. Посиди со мной еще немного.
Но, против ожидания, больше не говорил ничего. Полулежа на расшитых подушках, дядя просто молчал. Тишина, однако, была легкой. Казалось, он погрузился в задумчивость. Задумчивость эта расслабила искаженные болью черты, а полумрак сделал остальное. Взглянув на него в очередной раз, Ати вспомнил, наконец, лицо из своего детства. Как мало осталось теперь от того лица.
– А где ты жил в последнее время?
– испытал удачу он.
– В Доше, - отозвался после паузы Лайлин.
– В Доше? Так близко?
Мысль о том, что этот странный человек, пришедший в их дом, казалось, из ниоткуда, жил, на самом деле, всего в нескольких днях пути, ошарашивала. В ней было что-то приятное - и неприятное тоже. Ати, осторожный обычно в эмоциях, сейчас испытывал их чересчур много. В Лайлине крылся целый новый мир. Мир загадочный и недоступный.
Некоторое время они еще молчали в полумраке комнаты, а потом по дыханию дяди Ати понял, что тот уснул. Тогда он вышел и направился на кухню. Завтра, решил он, я зайду снова завтра. Быть может, тогда он расскажет больше.
Но наутро Лайлин был мертв.
Новость прокатилась по дому, как вал.
Накануне Лайлин вошел неузнанным, но тогда, когда ему не было больше нужды во внимании, каждый слуга знал, что в зеленой комнате умер хозяйский брат. Умер и так и лежит там.
Нашла покойника младшая девушка, которой Ати поручил заботиться о дяде. Ее крики разбудили всех, кто еще спал в тот утренний час. Разбудили бы и самого Ати, но он встал раньше обычного. Оставшись за главного, должен был следить за торговыми делами отца; этому и хотел посвятить начало дня.
Намерение не позволяло от себя отступиться. Он принял управляющего и говорил с ним следующие два часа. В комнату успел только заглянуть - но и рад был этой спешке.
Она дала ему время. Чтобы успокоиться и чтобы обдумать. Времени того оказалось, впрочем, недостаточно. Зайдя в зеленую комнату снова, Ати помедлил, прежде чем приблизился к алькову. Но когда все-таки подошел, понял, что боялся зря. Кто-то набросил покрывало Лайлину на лицо - и теперь ткань не выдавала уже никаких тайн.
Ати
Это было странное ощущение. Все еще погруженный в него, он вышел, но тут же вернулся. Деньги, вспомнил он. Дядя говорил, что деньги в сундуке. Шкатулка нашлась на самом верху. Ати взял ее и вышел снова.
Из комнаты, но не из дома. Решиться на это он смог не сразу.
Лайлин просил отнести письмо и плату швецу из варази. Варази были малочисленным, разобщенным народом, и искать среди них могло прийтись долго. Человеку постороннему, тем более. Однако так получилось, что Ати знал, к кому надо идти. Знание это, увы, не облегчало задачи.
Многие в городе угадали бы, о ком речь. Постройка через три улицы, "дом с башней", обросла легионом легенд. Проходя мимо нее, кто косился, а кто спешил быстрее свернуть, и тому было довольно причин. Явных и неявных, слухов и историй, рассказанных соседями.
Бальзамировщик и похоронных дел мастер, Меддем Зарат не был, конечно, своим родом занятий исключителен. Где жизнь, там и смерть, и кто-то должен посвятить себя ей. Его предшественник пугал людей не больше других этого ремесла, и о его народе не говорили дурно. Все, что шептали о Зарате в городе, приходилось ему личной заслугой.
В попытке оттянуть неизбежное Ати снова перебрал листы, что принес управляющий. Сколько товаров продали, сколько привезли новых в последние дни. Цифры, которые начали говорить, наконец, и с ним. Потом проверил, все ли в порядке дома. Никто не ждал, что он станет вникать в хозяйственные тонкости, но следить за тем, чтобы люди, в эти тонкости посвященные, выполняли все в срок, Ати был должен. Это отец тоже доверил ему.
Но всюду если не разговоры, то неслучайная тишина напоминали о том, что предстояло исполнить. Заглянув на кухню, Ати едва не столкнулся с седой женщиной, которая заправляла там. Заправляла, сколько он помнил себя.
– Горе не дает покоя ногам? Идите, погуляйте. Может, успокоитесь, - посоветовала Ашта, скрестив на груди руки.
Вид у нее был усталый. Может, ей и самой была нужна такая прогулка. Накануне дядя просил позвать ее, и Ати позвал. Значит, когда-то они были знакомы.
– Да, - согласился он.
– Пойду выйду на улицу.
Хватит, решил он. Это все равно нужно сделать.
Из двух дорог, тем не менее, выбрал более долгую. Мог бы срезать путь переулками, но вместо этого поднялся на вершину холма. Испещренный красной черепицей крыш, тот возносился высоко. В Фер-Сиальце было еще три холма, но все они уступали ему размерами. Стоя на самом верху, Ати мог видеть город почти целиком. Каждый раз зрелище ободряло его; ободрило и теперь. Сияющая белизна домов уходила за горизонт. С одной стороны - с другой стояло море. Цвет и свет в количестве почти чрезмерном.