Обворожить графа
Шрифт:
Она не ожидала, что получит такое удовольствие!
Любовь с графом Саттоном доставляла радость, райское блаженство, она была несравнима с тем, что она познала со своим милым ребячливым покойным мужем.
И признавая это, она чувствовала себя такой виноватой… такой предательницей.
Слезы текли, а Лорен все думала, почему она оказалась такой скверной женщиной, и она колотила кулаком по одеялам и подушкам и все горестнее рыдала.
В эту ночь она почти не спала. На следующее утро ее разбудил тихий стук в дверь. Она открыла
– Кто это? – спросила она чуть хрипловатым голосом.
– Я принесла вам воды, мэм, и еще чай и завтрак, на случай если вы не хотите спускаться вниз.
– Я не голодна, уходите, – сказала Лорен и закрыла глаза. Она задремала, но до ее сонного сознания дошел более громкий и настойчивый стук. Лорен застонала. Этот звук только усиливал ее головную боль.
– Я сказала – уходите!
– Это я, а не служанка, и я не уйду, пока вы не откроете мне дверь. – Голос, без сомнения, принадлежал графине.
О Господи! Она наверняка простоит тут, и будет шуметь весь день, подумала Лорен. Что ей надо?
Лорен заставила себя встать с постели, прищурившись, посмотрела на лучи света, пробивавшиеся сквозь задернутые шторы, и, спотыкаясь, подошла к двери, повернула ручку и впустила женщину. Затем повернулась и снова забралась под одеяло, натянув его до подбородка.
Графиня вошла с таким видом, как будто входила в собственную спальню. Сложив на груди руки, она окинула Лорен критическим взглядом. Тем временем в комнату робко вошла горничная с подносом в руках и поставила его на столик.
– Бог мой, выглядите вы ужасно! – воскликнула графиня. – Веки опухли, словно дыни. – Ты, – обратилась она к горничной, – ступай, принеси нам холодные компрессы и нарезанный огурец из оранжереи графа, да поскорее.
– Да, миледи, – сказала девушка, испуганно приседая. – Вам нужен замоченный в уксусе?
– В уксусе? – Графиня повернулась к Лорен, которая пыталась спрятаться под одеялом, но прислушивалась. – Мне он нужен не для салата! Никакого уксуса! Я хочу положить его на веки миссис Смит; она плохо спала этой ночью. Огурец хорошо снимает припухлость.
– Да, миледи. – На горничную произвела впечатление мудрость графини. Она снова присела и вышла, закрыв за собой дверь.
– А теперь, – сурово сказала графиня, – хватит. Если вы не доставили удовольствие графу, то всегда бывает следующий раз. Я предупреждала вас, что граф искушенный человек. Я могу научить вас некоторым штучкам, ma petite…
– Я доставила ему удовольствие! – возмущенно воскликнула Лорен, отбрасывая одеяла. – Почему выдумаете, что вы единственная женщина, которая знает, как заниматься любовью!
– Тогда все хорошо, но не кричите, это совершенно непозволительно для леди, – сказала графиня, по-видимому, нисколько не обидевшись. – И от вашего крика у меня болят уши. Но если вы не разочаровали его, в чем проблема? Я не поверю, что он разочаровал вас! Только не Маркус!
– Нет,
– Как будто я этого не знаю, – сказала графиня с глубоким вздохом. – Так почему я застаю вас с заплаканными глазами?
– И все же, – перебила ее Лорен, пытаясь уклониться от этих интимных расспросов, – почему вы хотите помочь мне? Я бы скорее предположила, что в мое отсутствие вы флиртовали с графом и старались отвоевать мое место.
Графиня подошла и села на край кровати.
– Я очень пытаюсь, – призналась она со своей обычной обезоруживающей откровенностью. – Этот глупый братец не спустился к завтраку; вчера он напился – бедный мальчик, у него такой слабый желудок. Поэтому сегодня утром я болтала, и смеялась, и улыбалась графу. Но, увы, бедный Маркус думает только о вас, почему вы больны, что вас беспокоит? Почему не впустили горничную с завтраком? И пока он не преодолеет этого увлечения…
У Лорен уже зарождалось какое-то теплое чувство к ней, но слово «увлечение» мгновенно загасило его.
– О, вы думаете, это быстро пройдет?
– Конечно, пройдет. Маркус не способен на длительную страсть, посмотрите на меня! – Графиня вынула из рукава шелковый веер, раскрыла его и начала обмахиваться. – Мы были великолепной парой!
Лорен не решилась оспаривать это утверждение и промолчала.
– Единственный раз за последнее время я заставила его улыбнуться, сказав, что пойду и посмотрю, как вы там. И вот я здесь. – Графиня широко улыбнулась. – И мы должны поговорить, mon petite.
«Нет», – подумала Лорен.
– Мы положим огурец вам на глаза, вы выпьете чашку чаю, и почувствуете себя лучше, да? – Графиня пристально посмотрела на нее. – Если вы не выйдете к обеду, я скажу ему, что у вас месячные.
– А что я скажу, когда они действительно будут? – спросила Лорен.
– О, что-нибудь придумаем, – не смутившись, махнула веером графиня. – А теперь выпейте чаю, пока он не остыл, и расскажите мне, почему вы плакали.
Она встала, налила чай в чашку и принесла ее Лорен, затем снова села на край кровати.
Лорен взяла чашку только потому, чтобы жидкость из переполненной чашки не пролилась ей на колени, и подумала, что ей следует выпить чая.
– Это… довольно… личное, если вы не возражаете.
– Не лучше ли вам рассказать об этом графу?
– Нет, конечно, нет!
– Тогда расскажите мне. Это лучше, чем сидеть и заливаться слезами, – сказала графиня. – И веки не будут похожи на дыни. А, слышу, наконец, идет горничная.
На самом деле горничная пришла довольно скоро, с тарелкой нарезанного огурца и холодным компрессом. Отослав служанку, графиня велела Лорен лечь в постель, положить на глаза ломтики огурца и сверху накрыть их холодным мокрым полотенцем. Ощущение холода на опухших веках было приятно.