Обворожить графа
Шрифт:
Однако появилась надежда.
– Благодарю вас, нет, – решительно ответил граф. – Я обещал танцевать с миссис Смит. И я уверен, что мой брат будет в отчаянии, если вы лишите его вашего общества.
– Именно так, – поспешил подтвердить Картер под тяжелым взглядом брата. – Если вы мне позволите.
Графиня восприняла все спокойно. Она взяла руку Картера и повела его в середину комнаты.
– Вам не обязательно танцевать, если только вы сами этого не желаете, – тихо сказала Лорен, когда граф тоже повел ее в танцевальный круг.
– Я
– Нет-нет, – сразу же заволновалась она. – То есть я только подумала…
Вместо того чтобы, как полагалось, ей встать в ряд женщин, а ему в ряд мужчин, он притянул ее к себе, взял ее руку и другой рукой обнял за талию.
Она с ужасом поняла, что это, должно быть, был самый неприличный и фривольный из всех танцев – вальс.
Он, видимо, заметил ее смущение и поднял брови.
Не повышая голоса, она сказала:
– Я танцевала этот танец всего лишь несколько раз и никогда в обществе.
Она подумала, что, вероятно, побледнела. Она слышала, как бьется ее сердце – он был настоящим мужчиной, – чувствовала тепло его руки, лежавшей на ее талии, и его неповторимый мужской запах, и все это волновало ее, и она остро ощущала его близость…
Но они должны были танцевать, и, конечно, все смотрели на них…
Что, если она собьется с такта на глазах всех его гостей? Он рассердится, а она будет унижена!
– Не беспокойтесь, это не так уж трудно, – ответил он ей, тоже не повышая голоса. – Просто глубоко вздохните и слушайтесь меня.
Зазвучала музыка, и начался танец. Обнимая ее за талию и крепко держа ее руку, он вел Лорен, и, подчиняясь ему и ритмичной мелодии, она обнаружила, что не так уж безнадежна, как боялась. Лежавшая на ее талии рука своим уверенным нажатием подсказывала ей, когда повернуться, когда сделать шаг назад или вперед. С его помощью она быстро уловила ритм танца. Скоро она перестала, и думать об этом; она просто отдавалась танцу и кружилась по залу с графом, который был удивительно легок на ногу, несмотря на свой высокий рост.
Ей казалось, что она почти летает над полом, и она забыла о своих опасениях опозорить себя или его и лишь наслаждалась грациозными и ритмичными движениями.
Когда музыка умолкла, она почувствовала явное разочарование. Граф еще раз крутанул ее, и они остановились.
Граф посмотрел в ее сияющие глаза. Губы ее были приоткрыты, и ему так сильно захотелось поцеловать ее, что он испытал физическую боль оттого, что ему приходилось сдерживать себя. Он вдруг понял, что она что-то говорит ему.
– Вы прекрасно танцуете, – улыбнулась она ему. – Я благодарна вам за то, что так хорошо вели меня в моем первом танце, милорд.
– Всегда рад танцевать с вами, моя дорогая, – сказал он. – Вы очень хорошо танцуете. Я получил удовольствие.
Он подумал обо всем том, чему он хотел научить ее в первый раз, или почти в первый раз, как могло оказаться. Ему не терпелось
С большой неохотой, отпустив ее, он приложил платок к своему влажному лбу и понял, что его утомил не танец.
Следующим танцем был контрданс, и им пришлось выполнять некоторые фигуры отдельно – Лорен в ряду леди, Маркус в ряду джентльменов. Лорен, танцевавшая в нескольких шагах от него, улыбалась ему, и он улыбался в ответ, забывая подать руку даме, которую должен был покружить.
Танец продолжался, и Маркусу стоило больших усилий вспомнить следующие шаги. В это было трудно поверить, потому что он всегда прекрасно танцевал. Но в этот вечер он не испытывал желания танцевать какой-либо другой танец, кроме того единственного, в котором два обнаженных тела сливаются в восхитительном соитии. От этих мыслей его тело охватывал жар, а он снова должен был бороться с собой, Сколько еще могут длиться эти мучения?
Что за одержимость, думал он. Сколько времени прошло с тех пор, как он испытывал такие чувства к женщине? Были ли когда-нибудь так сильны его ощущения? В одном он был уверен – если он как можно скорее не останется с ней наедине… Ему не следовало спускаться в гостиную. Надо было бы сделать так, чтобы гости думали, что его нет в доме. Никто, вероятно, не узнал бы о его приезде… если бы он велел Картеру молчать, – жаль, что тот не умел хранить секреты!
И, как будто услышав его мысли, его брат возник перед ним, едва окончился танец, и снова с ним была графиня, и они оба, как и всегда, были очень веселы.
– А теперь я могу иметь удовольствие пригласить леди на танец? – спросил Картер. Маркус сердито взглянул на брата, и, должно быть, этот взгляд был убийственным, ибо тот попятился. Но он отступил лишь на шаг и, понизив голос, продолжал: – Но послушай, старина, начнутся разговоры, если ты не позволишь ей танцевать и говорить с другими. Ты не можешь держать ее при себе весь вечер, как будто посадил ее в золотую клетку. Разве ты не понимаешь, они станут говорить, что ты сумасшедший?
Граф сжал челюсти, собираясь возразить, но, зная, что Картер если что-нибудь и усвоил, то только правила светского общения, промолчал. Он не хотел, чтобы она стала предметом обсуждения. О ней и так уже говорили, просто потому, что она оказалась здесь.
Поэтому против желания он кивнул, когда его дама решительно сказала:
– Буду счастлива, принять ваше приглашение, мистер Элтон.
– Рад это слышать, – сказал Картер, предлагая ей руку. И они вместе направились к танцующим.
Маркус смотрел им вслед, не подозревая, каким мрачным он выглядит. Был момент, когда он едва не впал в обморочное состояние – ему показалось, что музыканты начали играть вальс. Он убил бы Картера, если бы тот так скоро заказал второй вальс! Если брат дотронется до ее талии и прижмет к себе, он умрет!