Обвинители
Шрифт:
В комнате царило напряжение. Возможно, нам удалось бы шокировать их и заставить раскрыться. Но тишина была нарушена. Вошёл встревоженный раб, сообщивший, что к Негринусу прибыла повитуха со срочным посланием от его бывшей жены. Затем мимо раба протиснулись две женщины. Одна несла крошечную светловолосую девочку, цеплявшуюся за юбку, другая несла завёрнутый свёрток.
Я встал. Это было ошибкой. Ведь, следуя традиционному обычаю добиваться отцовского признания, она подошла и положила к моим ногам аккуратно запеленатого новорожденного младенца.
Прекрасные темные глаза Елены Юстины встретились
XXXVI
Первой отреагировала Елена. Она отложила блокнот и быстро встала, шурша юбками. Она подошла ко мне, остановилась и подняла крошечный свёрток. Я услышала тихий всхлип. Возвращая ребёнка акушерке, Елена резко заявила: «Не тот отец!»
Я быстро сел.
Хелена стояла рядом со мной, хозяйски положив руку мне на плечо. «Попробуй ещё раз», – подбадривала она женщину, на этот раз мягче. Руфус и Лако сидели, сжавшись в комок, стараясь не выглядеть так, будто избегают чьих-либо взглядов. Карина протянула руки к маленькой девочке, которой, должно быть, было около двух лет; та, поковыляв, забралась на колени к тёте, явно привыкнув к ней, но потом уткнулась лицом в неё и заплакала. Карина наклонилась и тихонько успокоила её, положив одну руку на её маленькую головку. Я заметил, что она, как опытная мать, отодвинула жёсткие звенья своих украшений, следя за тем, чтобы лицо ребёнка не было разбито.
Метелл Негрин медленно поднялся на ноги. Женщина с младенцем, пристально глядя на него, помедлила, затем подошла и снова положила новорожденного на землю между его ног. Она отступила назад. Негрин не двинулся с места.
«Не трогай!» — предупредила его старшая сестра Джулиана. «Ты не знаешь, кто
—» Она отказалась закончить, хотя мы все поняли, что она имела в виду.
«Это мальчик», – взмолилась женщина, принесшая его, словно думая, что это может что-то изменить. Если Бёрди откажется, ребёнка заберут и выставят на помойке. Кто-нибудь может схватить беспомощный узелок, чтобы вырастить его как своего собственного или вырастить в тяжёлой работе. Скорее всего, ребёнок умрёт.
«Сафия Доната умоляла нас привезти детей к вам», — дрожащим голосом проговорила акушерка, неуверенно оглядывая комнату. «Она быстро слабеет…»
Карина оторвалась от объятий заплаканной дочери брата и приказала: «Признай своего сына, Гней!»
Её брат принял решение, как она и просила. Одним быстрым движением он наклонился и подхватил ребёнка.
«Возможно, это не твое», — причитала Джулиана.
«Теперь он мой!» Прижимая ребенка к своей тунике, Негрин смотрел
Он смотрел на нас почти с вызовом: «В моих бедах нет вины моих детей».
«Молодец», — пробормотала Карина дрогнувшим голосом. Её муж, суровый и порядочный Лацо, протянул руку и взял её за руку. Даже Джулиана смиренно кивнула, хотя её муж выглядел разъярённым.
Негрин повернулся к акушерке. «Сафия Доната умирает?» — резко спросил он. «Так почему же ты её бросил?»
«Ваша мать назначила меня; я должна была лишь наблюдать – у Сафии были свои женщины, которые ей помогали. Это заняло так много времени… Боюсь, она, вероятно, уже ушла». Облегчение заставило щеки акушерки снова порозоветь. «Мне жаль, что я врываюсь в дом. Мне жаль, что я принесла вам такие
«Не бойтесь за них», — вмешался Негрин. Он держал ребёнка на руках, словно знал, куда они денутся. Когда тот жалобно закричал, он осторожно подтолкнул его. Он всё ещё выглядел нелепо прилежным, но в то же время обладал видом древнего первопроходца, стоически сносящего трудности на своей земле.
«Значит, Сафия знала, что умирает?» Акушерка кивнула. «Она сказала что-нибудь ещё?» На этот раз женщина покачала головой. «Жаль!» — загадочно воскликнул он.
«Вам понадобится кормилица для малыша; я могу порекомендовать кого-нибудь чистоплотного и надежного…»
«Предоставьте это нам», — довольно быстро ответила Джулиана.
«Мне сказали, что Сафия всегда использовала дочь Эбуля», — продолжала суетиться акушерка.
«Зеуко. О да, Зеуко! Я так не думаю». Мнение Карины о дочери Эбула, Зеуко, казалось нелестным.
Наступила тишина.
«Что случилось с другим сыном Сафии, маленьким Луцием?» — тихо спросила Елена. «Надеюсь, он не один в квартире?»
Акушерка выглядела обеспокоенной. «Его отец там. Он с отцом…»
Она помедлила, но оставила это.
Пара домашних рабов заглянула с вопросом и получила знак проводить гостей. Другие пришли и унесли детей. Мы услышали плач младенца, когда дверь закрылась, но пожилая женщина заговорила с ним ласково.
Через мгновение Карина взглянула на сестру, а затем вышла сама, по-видимому, чтобы что-то организовать.
Мы с Хеленой извинились и удалились.
Бёрди сгорбился на диване, его глаза остекленели, а лицо застыло. Лако, хозяин, просто сидел, задумавшись. Ни Джулиана, ни её муж в тот момент не попытались уйти домой. Все они собирались вести какие-то напряжённые дискуссии после нашего ухода. Было бы вежливо оставить их в покое.
Кроме того, мне хотелось поспешить в квартиру Сафии и посмотреть, что делает Лютея.
«Тебе не нужно идти», — пробормотал я Елене, когда она вырвала свой плащ у рабов Карины и накинула его на себя.
«О да, я так думаю!»
Я уже схватил её за руку, когда мы спешили. Несмотря на трагедию, для нас это было хорошо. Это был тот самый момент, которым мы оба наслаждались вместе.
— мчимся по вечерним улицам на неожиданную встречу, где можем стать свидетелями чего-то существенного.
Дом Вергиния Лакона находился в бывшей Субуре, районе к северу от Форума, некогда обветшалом, но теперь перестроенном и модернизированном после Нероновского пожара. Оттуда нам потребовалось меньше получаса, чтобы добраться до покоев Сафии, через Виминальный холм. Был уже поздний вечер, но её жилище было почти полностью погружено в темноту. Все, кто здесь работал, должно быть, были измотаны и напуганы. Какой смысл содержать множество блестящих бронзовых светильников, если твои рабы слишком расстроены, чтобы зажигать их? Какой смысл вообще во всём, если ты умрёшь при родах.