Обуздать ветер

Алесько С.

Айр действовал стремительно. Я моргнуть не успел, а он уже стоял, сжимая в руке свой "росток". Мужики тут же схватились за мечи.

— Вам чего, добрые люди? — осведомился Корень на северном наречии, видно, тоже прекрасно расслышав брань юнца.

— Отдавайте деньги! — троица не стала тянуть время и упражняться в изящной словесности.

— Какие деньги у бродяг? — удивился айр.

— Не пыли, мужик, — выговор коренастого чернобородого здоровяка напомнил мне произношение милых

дочек господина Жардена. — Твой спутник — колдун. Мы ж видели, как он с нашими зверушками расправился. Урон немалый, кстати, нанес. Так что хотите жить — раскошеливайтесь по добру. Колдунишка-то, вижу, выдохся.

— С вашими зверушками? Это вы так промышляете? Натаскали касов путников грызть? — голос Корня стал странно-вкрадчивым и мягким.

— А коли и промышливаем? — нервно хихикнул белобрысый юнец. — Времена щас тяжелые, кажный крутится, как могёт. Да чо я перед тобой оправдываюсь? Ты не Небесная Хозяйка. Таких хороших смышленых звериков порешили… Ить не меньше года уйдет, чтоб новых натаскать. А детишек чем кормить?

— Нет у тебя никаких детишек, — вырвалось у меня. — И вряд ли будут. Ты с мужиками спишь.

Не знаю, кто меня за язык дернул, но слова попали в точку, потому как смазливое создание, издав какой-то странный звук, ринулось на нас, оставив позади двух гораздо более крепких приятелей. Те попытались его удержать (видно, испугались за свою "девочку", да и за себя, сообразив, что такой здоровяк, как Корень даже с прокушенной рукой поодиночке перебьет их, как овец), но тщетно. А вот что было дальше, я не разглядел. "Росток" в руках Корня почти растворился в воздухе, а сами руки двигались как-то чересчур быстро и, казалось, беспорядочно. Разбойнички, в промысле полностью положившиеся на четвероногих друзей, такой прытью не отличались, и за пару мгновений улеглись в пыль. Руки-ноги-головы на месте, только дырок в телах прибавилось. Такого "десерта" мой желудок не выдержал, и я еще долго отплевывался, одновременно усмиряя его пустые спазмы.

Чувствовал себя так хреново, что невольно прикорнул прямо на дороге, но железная ручища Корня тут же вздернула на ноги. Интересно, а прокушенной левой смог бы он меня поднять?

— Пошли отсюда.

— Не могу. Ноги не двигаются.

— Да приди ж ты в себя! Что за трепетность, — айр ощутимо встряхнул меня. — Будто девка!

— А ты — как бывалый вояка, — злость плеснула в голову, заодно заставив ноги двигаться. — Что касов мочить, что людей — один хрен.

— А я большой разницы между этими на двух ногах и теми на четырех не заметил. Ящерки разве что попроворней, и их самцы кроют самок, а не друг друга. — Я ничего не ответил: что тут возразишь? — И часто люди так изобретательно разбойничают? — не унимался айр.

— Впервые вижу, — огрызнулся я. — Может, близость ваших земель сказывается?

— Поговори-поговори, Перчик, — тон Корня снова стал мягким, как в разговоре с разбойниками. — Я разрешаю, помня, чем тебе обязан.

— Прости, — проворчал я. — Опять вырвалось не то, что надо.

Обозленный друг передо мной извиняться не стал, и

некоторое время мы шли молча. Сил у меня не прибавлялось, у айра — тоже, поэтому, завидев обломок скалы, отбрасывающий просторную тень, Корешок потащил меня туда. Расположившись, мужик снял рубаху и принялся осматривать прокушенное предплечье. По счастью, тварь не вырвала кусок мяса, а всего лишь вонзила зубы, но выглядели два полумесяца дырочек все равно погано: кожа вокруг приобрела сизоватый оттенок, рука опухла.

— Эти касы ядовитые? — спросил я.

— Нет, но пасть у них грязная. Зубов слишком много.

— Ты с ними раньше сталкивался? — Я вытащил из котомки чистую сменную рубаху и принялся рвать подол на бинты.

— Ага. В Зеленях они водятся в Песчаных предгорьях, — Корень, морщась, выдавил немного крови из ранок, застонал и бросил это занятие.

— Может, отсосать?

— Я те щас скажу, что и у кого! — прорычал мужик. — Давай, перевязывай, и пошли, не теряя времени, в Совиный Угол. Может, там кто из наших есть, снадобьями поделятся.

Я молча занялся перевязкой, Корень, видно, чтобы отвлечься, снова заговорил.

— На ящерок интересно охотиться. Они умные и шустрые, прикидываются камнями, всегда умеют оценить врага. Мелкий кас никогда не нападет на крупного противника, так камнем и пролежит. Стая посмелей будет, в одиночку с ней сталкиваться опасно. Тут главное хоть одного убить или ранить ощутимо, тогда сородичи на него набрасываются, и можно спокойно убраться. А эти, значит, своих раненых и мертвых не трогали, потому что на другую дичь натасканы были.

— Так вы на них интереса ради охотитесь? — я почти закончил, но дослушать рассказ Корня хотелось. Знает ли Малинка про таких тварей? Может, в книжках своих читала?

— Не только. Из их шкуры обувка хорошая получается, да и мясо вкусное, лакомством считается… — друг неожиданно издал какой-то горловой звук и позеленел.

— Ты чего? — удивился я. — Это я чуть что блюю, забыл?

Корешок, не оценив шутки, глубоко дышал, прикрыв глаза. Я не к месту представил, как на постоялом дворе мне подают аппетитно пахнущий, запеченный с чесночком свиной окорок и доверительно сообщают, что откармливали хрюшку не только желудями, но и человечинкой. Вот скажу сейчас об этом другу, и мы с ним хором… Не выдержав, я хохотнул.

— Перец, ты, часом, не двинулся? — Корень открыл один глаз и глянул на меня. — Что за нездоровое веселье?

— А что мне прикажешь делать? Плакать? — В последний момент я пожалел друга и причину своего смеха решил не пояснять.

— Плакать будешь, когда я сдохну, не доведя тебя до Зеленей, — буркнул айр, поднимаясь на ноги. — Пошли, творящий-у-смертной-черты. Может, придушить тебя как следует, чтоб ты мне со страху рану залечил?

Первые шаги дались с трудом, но я вовремя сообразил глотнуть воды из фляги и сжевать кусок хлеба. Силы довольно быстро вернулись, и теперь только тупая боль в голове напоминала о маленьком смерче, на время обосновавшемся вокруг моего "ростка".