Обуздать ветер

Алесько С.

— Ничего такого вовсе не кажется, — я приобнял ее (да, жалею, что тут такого? Мне известно, что значит тосковать по кому-то или просто по ласке, в конце-то концов!) — Ты очень красивая. Мой друг тоже так считает, просто боится показать. Понимаешь, он только с девчонками дело имел, и опасается, что в глазах опытной женщины будет выглядеть неловким юнцом.

— Ну уж! — не поверила Зоря.

— Точно, мне ли не знать, — заверил я. — Он постарше своих лет выглядит. — Я, как и всякий уважающий себя жулик, врать умею превосходно. А во имя благого дела это,

оказывается, даже приятно. — Приходи вечером с рубашкой, я где-нибудь во дворе переночую, на ветерке, а ты не теряйся, бери красавчика в оборот. У него давно никого не было, особых усилий не потребуется.

— Давно никого не было? Это у него-то? — засомневалась Зоря.

— Угу. Я ж тебе говорю, он женщин постарше стесняется, а девчонок попробуй уломай, да и отцы караулят.

— Ну… спасибо, что рассказал, — кажется, мне удалось ее убедить.

Теперь осталось обработать Корешка, но это будет совсем не трудно. До темноты есть время и отоспаться, и рассказать, как наказывают обесчестившего девицу. А еще со вкусом припомнить моих не самых юных знакомиц и их милые забавы…

Айр оказался благодарным слушателем (а может, у меня и впрямь есть дар рассказчика, раз не только бабенки внимают, открыв рот). Поначалу, узнавая о возможных карах за порчу молоденьких девушек, Корень сильно ругался.

— Зачем ты это говоришь? Я теперь на девчонок смотреть не смогу… Пару дней.

Через пару дней я рассчитывал оказаться далеко от Ахары и соблазнительных дочурок господина Жардена, поэтому перестал стращать друга и вслух предался приятным воспоминаниям.

— Врешь! — через некоторое время не выдержал Корешок. — Ни одна не смогла этого хорошо проделать, как я их ни морочил.

— Я, кажется, уже объяснял разницу между замороченной куклой и пылкой женщиной.

— Не верю. Ты просто хочешь отблагодарить Зорю за доброту, не изменяя своей Малинке. И мясо съесть, и в постель не лезть.

— А ты не хочешь отблагодарить ее за доброту, а заодно и свою выгоду поиметь?

— Перец, ты пройдоха и наглец! Я вытащил тебя из моря и собираюсь выполнить твое заветное желание: отвести к айрам. А ты ломаешься, не желая помочь свеженькую лапулю на ночь заполучить, хотя при твоих способностях к болтовне запросто смог бы задурить голову всем, включая госпожу Жарден и ее мужа, коли он объявится здесь раньше времени.

— Не стану спорить, я и впрямь наглец и пройдоха, некоторые полагают, что вдобавок потаскун и трус. Но отплачивать людям за доброту, помогая бесчестить их дочь, не буду. А о тебе я лучше думал. Неужели вы, айры, людей ни во что не ставите?

— Нам нет дела до людей. Они живут не так, как мы…

— А зачем ты ушел к ним? — я начал злиться и перебил Корешка, не подумав, что в запальчивости он может выболтать что-нибудь интересное. Хотя какая теперь разница? Уверен, обещания он не нарушит, отведет к своим, и я все узнаю от старейшин и творящих, а не от заносчивого мужика, который, похоже, не великого ума.

— Глуп был, — айр неожиданно успокоился

и вздохнул как будто с сожалением. — Наверное, мой отец прав — у меня действительно вздорный норов. Я думал, у людей все устроено лучше, а оказалось — нет. Вернее, в чем-то, может, и лучше, но далеко не во всем. И знаешь, Перчик, мне кажется, что теперь соплеменники будут раздражать меня меньше, чем люди. Вот вернусь с тобой в Зеленя, проверю.

— В Зеленя? Так называются айровы земли? Или поселение?

— Земли. Нас очень удачно занесло в Гранитный Брег — отсюда не так уж далеко до границы, правда, все больше по дикой местности.

— А с кем граничат Зеленя? Далеко оттуда до Багряного Края? — свидания во сне — штука удобная, но, уверен, очень скоро мне захочется видеть Малинку не только по ночам. Пускай всего лишь как слуге, согласен.

— Для творящего расстояния не существуют, — ядовито заметил Корешок. Завидует он мне, что ли? Было бы чему: я ж ни на что не способен, пока умирать не соберусь. — А земли наши ни с кем не граничат, кругом горы, пустыни и непроходимые леса. Ближайшее людское поселение — Совиный Угол, на здешнем языке Алоко Ангуло…

— Ты знаешь язык Гранитного Брега?

— Да.

— Погоди-ка, — у меня появилось нехорошее предчувствие. — Айры, небось, тоже по-своему болтают?

— Ага, — мужик глянул с издевательской ухмылкой, памятной по нашей первой встрече, когда он принял меня за недоумка. — Не боись, Перчик, первый же встреченный творящий мигом тебя выучит, едва сообразит, что ты с ихнего дерева листочек.

Час от часу не легче! Обещание айра не сильно успокоило. То он упирается, не хочет вести к своим, потом заявляет, что чужака тут же их языку выучат. Или они действительно так почитают этих самых творящих? Может быть… Колдуны как-никак. И все же боязно соваться очертя голову к незнакомому народу нелюдской крови, ни языка, ни обычаев которого не знаю.

— Ну чего закручинился? — спросил Корень, увидев, что я помрачнел. — Никто тебя в Зеленях не обидит. Айры не грызутся меж собой, как люди, и полукровок считают своими. Самое плохое, что может случиться — выставят на людские земли и запретят возвращаться. Но не думаю, что тебе это грозит.

— Ты мне так ничего и не расскажешь?

— Нет, не обессудь. Это правило, я не могу его нарушать, и так наболтал лишнего. Скоро сам все увидишь.

— Ладно, потерплю, — проворчал я. — Не хочешь на море сходить, искупаться?

— Нет, я лучше Зорю подожду, она скоро придет.

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда, — ухмыльнулся айр. — Никогда не чувствовал женщин, с которыми у тебя что-то было или намечалось?

— Пожалуй, — ответил я, немного подумав.

— Батю своего благодари.

— Да-а, мне его благодарить-непереблагодарить, — вздох сдержать не удалось.

— Не бурчи, Перчик. Он не бросал ни тебя, ни твою мать, я уверен.