Обряд Ворлока
Шрифт:
— Смотри! Саксы теснят врага! — прохрипела Керидвена.
И правда, воины Гарольда остановили наступление рыцарей на правом крыле, как совсем недавно на левом, и потихоньку переходили в наступление.
Вздымались топоры. Ржали кони. Трепетали знамена.
Нормандцы сопротивлялись отчаянно, но когда к ополченцам-саксам присоединились всадники английского короля — таны и их ближние дружинники, стоявшие до того в засаде, — не выдержали и повернули коней.
Радостные крики вознеслись к небу.
Благосклонно улыбнулись взирающие сверху боги.
Тор почесал бороду, а Луг шепнул что-то на ухо Нуаду.
«Видно, одно их присутствие помогает саксам, — успокаиваясь, подумал парень. — Теперь, когда мое обещание королеве будет исполнено…»
Его мысли прервал голос бенедиктинца.
Per singulos dies benedicimus te; Et laudamus Nomen tuum in saeculum, et in saeculum saeculi. Dignare, Domine, die isto sine peccato nos custodire. [147]147
Во
Вратко увидел его.
Бернар вытащил из-под одеяния маленький ларец, длиной в пядь, а шириной не больше двух вершков. Темное дерево не блестело на солнце, будто поглощая лучи. Новгородец узнал шкатулку. Эдгар Эдвардссон предал ее священнику перед сражением у Стэмфордского моста. Там хранился ноготь Иисуса Христа, остриженный у Сына Божьего вскоре после снятия с креста.
«Чернорясый» поднес ларец к губам и благоговейно прикоснулся к крышечке.
Miserere nostri domine, miserere nostri. Fiat misericordia tua, Domine, super nos, quemadmodum speravimus in te. In te, Domine, speravi: non confundar in aeternum. [148]148
Помилуй нас, Господи, помилуй нас. Да будет милость Твоя, Господи, на нас, ибо мы уповаем на Тебя. На тебя, Господи, уповая: не смутимся во веки (лат.).
Затаив дыхание, словен смотрел, как из тумана над рядами нормандских рыцарей соткался силуэт.
Невысокий мужчина не отличался шириной плеч и могучим телосложением. Не воин, не боец.
Узкое лицо обрамлено темно-русой, слегка кудрявой бородкой. Карие глаза обведены кругами — свидетельство бессонных ночей и долгих размышлений. На челе сочились кровью глубокие царапины. Одет в простую, из некрашеного полотна рубаху длиной до середины бедра. Ни вышивки, ни рисунка… На ногах потрепанные, пропыленные сандалии.
Еще до того, как новоприбывший бог поднял руки и сползшие рукава обнажили сквозные раны на запястьях, Вратко узнал его.
Сам Иисус Христос!
Урманы и королева Маб называли его Белым Богом.
Почему белый?
Может, они имели в виду чистоту помыслов и сердца Сына Божьего?
Per signum crucis de inimicis nostris libera nos, Deus noster. In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen. [149]149
Через крестное знамение от врагов наших освободи нас, Господь наш. Во имя Отца, Сына и Святого Духа. Аминь (лат.).
Иисус простер к языческим богам открытые ладони. Кротостью и прощением дышало его лицо.
В ответ Тор зарычал и поднял Мйольнир, Цернуннос наклонил голову, будто бы намереваясь бодаться, а Мананнан схватился за рукоять меча.
Укоризненно покачав головой, Иисус шагнул вперед.
Позади нормандских рядов надрывался отец Бернар:
Anima Christi, sanctifica me. Corpus Christi, salve me. Sanguis Christi, inebria me. Aqua lateris Christi, lava me. Passio Christi. conforta me. [150]150
Душа
Его слова подхватили сгрудившиеся вокруг бенедиктинцы.
О bone lesu, exaudi me. Infra tua vulnera absconde me. Ne permittas me separari a te. Ab hoste maligno defende me. In hora mortis meae voca me. Et iube me venire ad te, ut cum Sanctis tuis laudem te in saecula saeculorum. Amen. [151]К удивлению новгородца, первым из вызванных им богов не выдержал Огмиос. Вот тебе и бог мудрости! Плешивый неуловимым движением вскинул лук и натянул тетиву. Стрела с шелестом устремилась прямиком к сердцу Иисуса.
151
Погрузи меня в свои раны. Не позволяй отделиться от тебя. От злого врага защити меня. В час смерти моей призови меня. Прикажи, чтобы я пришел к тебе, и с твоими Святыми пел хвалу тебе во веки веков. Аминь (лат.).
Погибший на кресте будто бы нехотя отодвинулся в сторону, пропуская наконечник в волоске от рубахи.
«Что они творят! — ужаснулся Вратко. — Разве богам пристойно сражаться между собой?!!»
Вторым сорвался Тор. Оно и понятно — гроза йотунов никогда не отличался спокойным нравом. Крякнув, он послал Мйольнир в полет.
И свершилось чудо!
Молот, расколотивший столько великаньих и тролльих черепов, отлетел от раскрытой ладони сына Марии. Закувыркался воздухе и истаял, слившись с туманом.
Рыжебородый ас очумело уставился на противника. Перевел взгляд на пальцы, сжатые в кулаки. Едва только не почесал в затылке…
А Иисус сделал еще один шаг, качая головой и нахмурив брови. Он словно хотел сказать: «Одумайтесь, братья! Вы не ведаете, что творите!»
Одноглазый Хрофт крутанул над головой копье. Остро отточенное лезвие Гунгнира запело, рассекая воздух. Словену померещились две черные тени, рванувшиеся прочь от Отца Богов к поднебесью. Хугин и Мунин [152] с хриплым карканьем спешили прочь от битвы. Горестно завыли вдалеке Гери и Фреки. [153]
152
Хугин и Мунин (Hugin, Munin) — «думающий» и «помнящий». Вороны, спутники Одина.
153
Гери и Фреки (Geri, Freki) — «жадный» и «прожорливый». Волки, спутники Одина.
Выхватил меч Тюр.
Поднял палицу вана Ньёрд.
Дагда замахнулся своей огромной, устрашающей дубиной.
Иисус встретил их спокойной улыбкой и грустным, исполненным сочувствия взглядом.
Крепкое, окованное железом оскепище Гунгнира переломилось, столкнувшись с предплечьем Спасителя. Клинок Тюра соскользнул по плечу Иисуса и сломался у самой крестовины. Зазвенел и лопнул, рассыпавшись в осколки, меч Нуада, доселе считавшийся непобедимым.
Ошеломленные боги несколько мгновений взирали на безнадежно испорченное оружие… И вдруг их очертания задрожали, побежали рябью и растворились в тумане. Аса Тор, лишившийся Мйольнира, отстал от них лишь на один вздох.