Обряд Ворлока

Русанов Владислав Адольфович

«Это ж надо! — промелькнуло в голове новгородца. — А Олаф без всякой хитрости взял и выломал. Как говорится, на всякую хитрую хитрость есть…»

— Так что выходит?! — воскликнул Вратко. — Запор теперь сломан?

— Выходит так, — грустно согласился грек.

Он потрогал торчащий из стены ржавый рычаг толщиной в руку. Железяка свободно подалась под его пальцами, что навевало смутные сомнения в исправности запора.

— Сломан?

— Сломан, — кивнул Димитрий. — Остается лишь молиться…

— Ну, мы еще

поборемся, — подбодрил его Вратко.

Топот наверху не прекращался. К нему примешивались звуки голосов. Толстая преграда заглушала их настолько, что не разобрать, кто и о чем говорит.

— Нужно искать пути отступления, — поднялся с корточек Лохлайн. — Много они потратят времени, чтобы найти вход?

— Ну, так ищи! — огрызнулся Гуннар. Он нацелил на плиту-крышку Злое Жало, и Вратко не позавидовал первому «счастливчику», который обнаружил бы их убежище.

Динни ши приблизился к Вратко:

— Ворлок, спроси это… этого человека. Продолжается ли подземелье? Можно ли пойти дальше?

Словен кивнул. Почему бы и не спросить?

— Послушай, Димитрий… — Наверху заорали. Как пить дать, кто-то догадался, куда ведет единственная в капитуле расчищенная от мусора плита. — Скажи мне, подземелье не заканчивается здесь? Есть ли ход дальше?

Грек рассеянно потер лоб. Кажется, он пропустил слова парня мимо ушей.

— Я вот подумал, — неуверенно проговорил он. — Вот о чем подумал… Если заклинить рычаг, может, плиту станет труднее поднимать?

Вратко с сомнением посмотрел на рукоятку. Ответил, поразмыслив мгновение, другое:

— Хуже уж точно не будет. А чем его заклинить?

— Копьем твоего товарища. Он северянин, да?

— Из Хердаланда. Это в Норвегии.

— Можно попытаться загнать поглубже копье. Оно застрянет, и рычаг заклинится. Может быть…

Гуннар бросил на них косой взгляд. Неужели догадался, что предлагает грек?

Тем временем Олаф примеривался, как бы схватить плиту снизу и придержать ее. Викинг потянул бы на весах пудов шесть — кости и мышцы, но ни золотника жира. Пускай помучаются те, кто рыщет наверху. С таким «довеском» плита, конечно, станет неподъемной. Одна беда — за гладкую поверхность не ухватиться пальцами, как ни старайся. Тогда, и правда, остается только попытаться застопорить запорный механизм.

Вратко подскочил к Гуннару, схватил кормщика за рукав и, сбиваясь, пересказал ему предложение Димитрия. Клубок света при этом подрагивал и мигал. Наверное, его нужно было постоянно удерживать двумя ладонями.

— Я ему, знаешь, куда копье сейчас засуну? — Брови викинга сошлись на переносице, в голосе прорезалась опасная хрипотца. — Тоже мне, мастер-умелец выискался. Замки ломать мастер…

Хёрд отвернулся.

— Видишь? — повернулся Вратко к греку. — Давай другой путь искать.

— Там есть проход, но закрытый перегородкой! — махнул рукой Димитрий.

Из-под плиты

снова посыпался мусор. Она дрогнула. Скрипнул, заскрежетал камень о камень.

— Поднимайтесь! Будем уходить! — воскликнул Вратко.

Динни ши подхватили своих раненых.

Вульфер с сожалением провел пальцем по железной рукояти.

— Ведь погонятся… Долго мы под землей прятаться не сможем. Не крысы все-таки…

— Что ты сказал? — дернулся Лохлайн.

— Тихо вы! — прикрикнул на них Гуннар. — Эй, ты, как тебя… Говори, что с копьем делать надо?

— Вот сюда, — ответил Димитрий по-урмански. Оказалось, он не только понимает речь северян, но и довольно сносно на ней говорит. Чего только раньше скрывал?

Грек показал щель между камнем и граненым рычагом. Да, убедился Вратко, как раз для копья. Меч вряд ли засунешь…

— Поможет ли? — проворчал кормщик, с размаху вгоняя Злое Жало в дыру. Налег всем телом, чтобы острие зашло поглубже. Наконечник завизжал, скользя по камню. Потом что-то хрустнуло. Копье застряло намертво, в чем Гуннар не преминул убедиться, попытавшись расшатать оружие. — Слабо мне верится что-то…

— Может, и не спасет, но задержит врагов, — вздохнул Димитрий. — А мы тем временем попытаемся уйти…

— Я теперь совсем безоружный остался, — развел руками викинг. — С ножом много не навоюешь.

Новгородец молча протянул ему меч… И выронил светящийся клубок.

Сорвавшись с ладони словена, сгусток солнечного света истаял, будто капля, и рассеялся, не долетев до камней, устилавших пол.

Они снова оказались в темноте.

Наверху орали. Кто-то возмущался, требовал не притворяться, а работать. Ему отвечал сварливый голос, оборвавшийся после звука смачной оплеухи.

— Засветил бы ты свой огонек, Подарок Ньёрда, — негромко проговорил Гуннар.

— Не получится, — убежденно отвечал новгородец. Он не лукавил. В самом деле, чувствовал, что не сможет повторить… Нет, не вису. Что виса? Слова, связанные созвучиями в строки. Того душевного накала, который вызвал обидные слова Олафа, ему уже не достичь. А заклинание, сказанное холодным разумом, без сердца имеет мало силы. Это он уже успел понять. Кто его знает, как там у других чародеев, а у него именно так дело обстоит.

— А ты попробуй, — мягко попросил кормщик. — Чего тебе стоит?

— Истинно так, ворлок, — поддержал викинга Лохлайн. Едва ли не впервые за все время их совместного путешествия. — Уж очень силен мрак. Даже я ничего не вижу. Может быть, наш друг, надевающий волчью…

— Постойте! — воскликнул Димитрий. — Не нужно ворожбы! Это все не по заветам Господа нашего!

— Что ж ты предлагаешь, мудрец? — настороженно произнес Олаф.

— У меня есть свечи. Сальные. Кто там у вас с огнивом управлялся умело?

Гуннар приглушенно захохотал:

— Что ж ты раньше молчал, грек?