Обряд Ворлока

Русанов Владислав Адольфович

Они пробрались вслед за Вульфером через груды битого камня, головешек и черепицы.

— Здесь! — показал старик.

Плита как плита. Хотя…

Да! Она же расчищена от мусора.

Кем же? Зачем? И когда?

Неужели пикты тоже что-то ищут в Стринешальхе?

Представить это совсем не трудно.

Возможно, дело обстоит так… Отряд пиктов пробирался в монастырь в поисках припрятанных друидами ценностей — почему бы и не тех же самых, которыми жаждет завладеть королева Маб? Или других, какая разница? Воины народа Зверя — а судя по беспощадности

и решительности, ни к какой иной ветви пиктского народа они принадлежать не могли — опередили отряд, отправленный владычицей Полых Холмов, но ненамного. Быть может, на полдня или даже четверть. Вернее, ночи, а не дня. Они успели обыскать развалины и нашли вход в подземелье, но тут появились нежданные соперники. Пикты вступили в бой и пали до единого. А до единого ли? Кто-то ведь мог и удрать, чтобы привести подмогу и отомстить за гибель соплеменников.

Но так или иначе, а добрую службу пикты сослужили. Вольно или невольно, не важно.

Вульфер присел у плиты на корточки.

— Она еще и подрыта… А я сразу не разглядел! А ну, давай подымем! — повернулся он к Олафу.

Здоровяк пожал плечами:

— Попробовать можно. Отчего же не попробовать?

Он поплевал на ладони, примерился и вдруг остановился, опасливо отшагнул:

— А ты почем знаешь, что там нечисти нет?

— А я и не знаю, — честно отвечал сакс. — Откуда мне знать: есть там кто или нет?

— Так что же ты лезть туда предлагаешь? Знаешь, как в Гардарике говорят? Не спросясь броду, не суйся в воду.

— А ты знаток пословиц, как я погляжу, — ухмыльнулся Вульфер. — Чего тебе нечисти бояться, когда ты в гостях у нелюдей живешь и с ними путешествуешь?

— Они хоть и нелюди, — засопел Олаф, — а все ж понятные и простые. Из мяса и костей. Оружием обычным пользуются. А что выглядят не по-нашему… Ну что ж. Судьба у них, видать, такая.

— Так чего ты боишься?

— Я не боюсь! — обиделся викинг. Вратко чуть не рассмеялся. Уж он-то знал, что Олаф взаправду боится. Но он также знал, что хёрд способен пересилить свой страх, зажать его в кулак и загнать в глубину души.

— Я не боюсь, я опасаюсь, — продолжал Олаф. — Мертвяков оживших, скелетов всяких. Нечисть — это такое дерьмо, к которому нужно с опаской и недоверием подходить. Мудрые народы сжигают своих умерших… Если труп сжечь, он уже не встанет и не пойдет.

— Чего бояться? С нами ворлок. Или ты не веришь в ворожбу Вратко из Хольмгарда? — прищурился старик.

— Верю. Чего же мне не верить, а все равно подумать надо…

— Не думать надо, а уходить, — Гуннар не вошел, а, скорее, запрыгнул в развалины капитула. — Эти… не знаю, кто они… но сюда они идут быстро.

Следом за кормщиком появились Лохлайн и Нехта. Динни ши волокли под руки раненых собратьев, которые с трудом переставляли ноги.

«Да уж, — подумал Вратко, — далеко точно не убежим».

— Давайте плиту поднимать, — сказал он.

— В ловушку лезем, — упрямо покачал головой Олаф. — Они нас на измор возьмут. Просто будут сторожить у входа. И все. Даже клинки обнажить не понадобится.

— Если

это то самое подземелье, — холодно проговорил Лохлайн, — мы найдем запасной выход. Друиды никогда не были дураками.

— А если не то? — осторожно спросил Вратко.

— Тогда мы все умрем, — голос динни ши не дрогнул, хотя в глазах промелькнул слабый отблеск отчаянья.

— Что там думать! Поднимать надо! — прервал их разговор Гуннар. — А ну-ка, Олаф, берись за тот край.

Хёрды поднатужились. Шея кормщика побагровела. Соломенноволосый викинг потоптался на месте, выбирая опору покрепче. Плита не двигалась.

Вратко и Вульфер пришли на помощь спутникам.

Пальцы скользили по камню. От напряжения захрустела спина, потемнело в глазах.

— Еще чуток… — кряхтел рядом оборотень.

— А ну! Разом! Навались! — командовал Гуннар.

«Конечно, ему не привыкать», — отрешенно думал новгородец.

Плита дрогнула и медленно поползла вверх.

— Еще! Навались!

В глубине пола что-то хрустнуло. Будто жердина сломалась. Камень поднялся, открывая черный зев лаза.

— Придержи! — приказал кормщик и, не теряя времени, спрыгнул в подземелье. Копье он прихватить не забыл.

— Ну? Чего там? — несмело позвал Олаф.

Вульфер встрепенулся, и Вратко был готов поклясться, что у старого сакса чутко шевельнулись уши.

— Быстро! Вниз! — хрипло воскликнул оборотень. — Поздно думать!

Он почти столкнул в проем динни ши, не заботясь, сумеют ли те приземлиться на ноги или свернут себе шеи. Дернул за рукав словена:

— Давай, парень, враг близко!

Вратко вдохнул поглубже, украдкой перекрестился и прыгнул, словно в прорубь.

Камень или утоптанная земля больно ударили по пяткам.

Вроде не высоко. Чуток поменьше сажени. Но темно-то как! Хоть глаз выколи.

— В сторону! — голосом Гуннара произнесла тьма. Сильные пальцы рванули за плечо.

Вовремя.

На то место, где только что стоял новгородец, мягко приземлился Вульфер. Вратко узнал его по слабому отсвету плеши. Оборотень шумно принюхался, пробормотал что-то неразборчиво.

За ним спрыгнул Олаф. Он до последнего мига придерживал плиту, которая обрушилась следом за ним, отсекая даже те остатки света, которые с трудом проникали вниз.

Вот тут-то Вратко понял, что такое настоящая тьма. Похоже, в Полом Холме, когда они скрывались от воинов Модольва-хевдинга, не надеясь на спасение, было чуть светлее.

— И куда теперь? — глухо проговорил Гуннар.

— Осмотреться надо, — ответил Лохлайн.

— Ну, тебе виднее, — пошутил кормщик.

— Тут и я не вижу ничего. Похоже, тьма волшебная, — неуверенно заметил Нехта.

— А ну тихо! — шикнул Вульфер. — Паленым пахнет.

— Да ну? — удивился десятник динни ши.

— Я чую…

— Звериный… — начал было Лохлайн, но Олаф рыкнул, будто мастер на нерадивого ученика:

— Сказано тебе — помолчи!

Воцарилась тишина.

Только хриплое дыхание людей и слабый стон раненого подземельщика.