Обряд Ворлока
Шрифт:
Глава 11
Схватка
— Пикты! — Клинок Олафа очертил в рассветном воздухе широкую дугу.
Сразу четверо нападающих отпрыгнули, опасливо пригибаясь.
«Умирать не торопятся», — промелькнула в голове Вратко отстраненная мысль.
— Ig, biastan!!! [67] — Нехта разрядил самострел прямо в лицо пикта.
— О-о-один! — протяжно прокричал Гуннар, сбивая с ног ударом копейного древка раскрашенного охрой и сажей воина.
Обдавая ветерком, у щеки новгородца просвистело копье. Ударилось о камень и, зазвенев,
67
Умрите, звери!!! (гэльск.)
Вратко впервые попал в такую передрягу. У Гейт-Фулфорда войска саксов и урманов бились по правилам, строем. Воины чувствовали плечо товарища и защищали друг друга. У Стэмфордабрюгьера новгородца в бой не пустили, но сражение опять же происходило чинно — строй против строя, не считая свалки, возникшей под «Опустошителем земель». Здесь же царила неразбериха. Бойцы обрушивались на врагов, как придется, лишь бы зацепить сталью. Презрев благородное искусство, целили клинками в пах и живот, тыкали копьями в глаза, не гнушались ударить в спину. Удивительно, что оружие как бы обминало новгородца. Уже несколько раз отточенная сталь пролетала в волоске от него, но не прикасалась, не ранила.
А вокруг кипел бой.
Пикты размахивали топориками с узкими лезвиями, короткими дубинками, тыкали копьями с наконечниками, напоминающими листья ясеня.
Новгородец, словно завороженный, смотрел, как один за другим падают воины динни ши. Лишь Нехта, бросивший самострел, и Лохлайн с перекошенным от ярости лицом, успешно противостояли натиску, встав спиной к спине. Пикты наседали на них со всех сторон, улюлюкая и рыча.
Гуннар и Олаф тоже отбивались, стоя рядом и громогласно выкрикивая имена валькирий. Как там сказал Хродгейр перед битвой с саксами?
Хильд, и Хлекк, и Скеггьельд, Рандгрид, Радгрид, Регинлейв, Гейр, Херфьетур, Гейрахед… [68]Бородатый пикт, лицо которого покрывали черные и белые полосы, налетел на Вульфера и, прежде чем старик успел закрыться, ударил его в лоб обухом топора. Сакс упал. Кровь заливала ему глаза, и он попытался смахнуть ее рукавом. Изогнувшись, словно дикий зверь, пикт повернулся в прыжке и повторно замахнулся, на этот раз стараясь ударить Вульфера лезвием.
68
Отрывок из висы, которую Хродгейр Черный Скальд сказал перед боем у Стэмфордбриджа.
Вратко, позабыв о мече, который и сам не заметил, как вытащил из ножен, ударил дикаря плечом в бок, сбил с ног, но и сам не устоял — упал сверху. Пикт извернулся рысью и попытался ударить парня топором в живот. Без размаха получилось плохо. Словен только охнул и в ответ мазнул противника крестовиной меча по лицу. Почувствовал, как сильные пальцы вцепились в запястье и начинают выкручивать руку.
Он попытался ударить пикта локтем, пнул коленом между ног, но понял, что промазал. Тело дикаря оказалось неожиданно твердым, будто выточенным из дуба. Такого кулаками бить — ничего, кроме синяков, не заработаешь.
Бородач сперва замахнулся топориком, но захрипел, выпучил глаза — видно, Вратко, сам того не ожидая, крепко придавил кадык — и бросил оружие. Принялся отдирать пальцы новгородца от горла, дергаясь при этом, как припадочный. Они покатились, свиваясь, как две змеи. Пикт хрипел и багровел на глазах. Ему почти удалось отцепить пальцы левой руки Вратко, но словен, сцепив зубы, держался, не отпускал. Хотя бы правой.
«Ты мужик крепкий, — думал он. — Но с викингами веслами не ворочал, не греб против ветра…»
Всякий раз, оказываясь сверху, пикт норовил упереться коленом в живот Вратко и расцепиться. Новгородец же встряхивал голову врага, стараясь ударить его затылком о камни, которых было разбросано по двору монастыря великое множество.
А вокруг звенела сталь. На нескольких языках кричали люди и нелюди.
После очередной попытки Вратко вышибить дух из противника пикт дернулся и обмяк.
Неужели получилось?!
Парень отпустил смятое горло врага и встал на четвереньки. Пальцы нащупали гладко отполированную деревяшку, сомкнулись на ней. Древко? Похоже на то…
Краем глаза заметив мелькнувшую тень, Вратко вскочил и ткнул копьем наугад.
Пикт охнул и выронил дубинку. Из оскаленного рта на всклокоченную бороду хлынула кровь. Слабеющие пальцы скользнули по древку. Убитый дикарь медленно осел, увлекая за собой копье. А Вратко все никак не мог оторвать взгляда от его остекленевших глаз.
— Не спи — замерзнешь!!! — Олаф размашистыми движениями меча просто смел двух пиктов. Щеку викинга заливала кровь. Алые капли окропили лоб, но хотелось верить, что это чужая кровь.
Новгородец дернулся. Застрявшее между ребер поверженного врага копье вышло с большим трудом. Но Вратко успел широким полукругом отвести удар топорика. Лезвие оставило глубокую щербину на твердом дереве.
Набросившийся на парня пикт заорал что-то неразборчиво и снова ударил, целясь в голову. Отшатнувшись, Вратко почувствовал, что лопатки уперлись в твердый и холодный камень древних развалин. Отбить вражеское оружие он не успевал…
Седой волк, светлую шерсть которого пятнали там и сям темные, влажно поблескивающие метки, обрушился пикту на спину, сомкнул зубы на затылке. Вратко передернулся от ужаса, но, тем не менее, руки сами довершили начатое движение, воткнув острие копья врагу в горло. Не зря Гуннар старался, учил…
— Не зря я тебя учил! — загремел кормщик.
Он стоял широко расставив ноги. Злое Жало покоилось на плечах, словно коромысло у молодицы. Рядом настороженно озирался Олаф, удерживая меч двумя руками. С широкого лезвия медленно капала кровь.
Лохлайн с непонятным ожесточением вытирал клинок о меховой балахон лежащего у его ног пикта. Нехта тяжело дышал, опустившись на одно колено, по лицу его струилась кровь, заливая глазницу.
Вокруг застыли мертвые тела динни ши и раскрашенных дикарей. Лишь немногие шевелились. Но легкораненых среди них не было.