Обряд на крови
Шрифт:
Мэдж не смогла даже вскрикнуть, умирая.
Но не потому, что не пыталась.
Томас освободил наконец руки и ноги и встал, в ужасе глядя на Мэдж, на клубящееся облако, продолжавшее пожирать ее бездыханное тело.
Рейт напал на Томаса сзади. Все произошло почти мгновенно, но я отчетливо видел, как Рейт схватил Томаса одной рукой за плечо, другой – за подбородок и стремительным движением сломал ему шею.
Томас рухнул, даже не дернувшись.
– Нет! – вскрикнул я.
Рейт повернулся ко мне.
Я бросил
Истерзанное лицо Рейта опухло и перекосилось. Розовые кровавые брызги сплошь покрывали его, заляпав темную рубашку. Он улыбнулся и шагнул в мою сторону. Еще шаг – и я потерял его из виду в темноте.
Я прицелился более или менее в его направлении и выстрелил. Вспышка на мгновение высветила мне его, я поправил прицел и выстрелил еще раз. И еще. И еще. Последний выстрел высветил Рейта в каких-то восьми или десяти футах от меня; на лице его застыло удивление. Следующий выстрел показал его, стоявшего на коленях, держась за живот, откуда сочилась розовая жижа.
И тут боек звонко щелкнул по пустому капсюлю.
Еще минуту в пещере было темно.
А потом тело Рейта начало светиться. Рубаха висела на нем лохмотьями, и он раздраженным движением сорвал ее и отшвырнул в сторону. Свечение его кожи все разгоралось, и я увидел, как пульсирует его плоть у зловещей дырки чуть левее пупка. Он исцелялся.
Минуту я устало смотрел на него, потом нагнулся и подобрал с пола шпагу.
Он рассмеялся.
– Дрезден. Подожди немного. Я разделаюсь с тобой, как разделался с Томасом.
– Он был одной крови со мной, – негромко произнес я. – Он был моей единственной родней.
– Родня, – хмыкнул Рейт. – Ничего, кроме случайного отпрыска. Случайного совпадения похоти и возможности. Семья не значит ровным счетом ничего. Всего лишь стремление крови продлить свое существование. Произвольное сочетание генов. Абсолютно лишенное смысла понятие.
– Ваши дети считают иначе, – возразил я. – Они считают, что семья важна.
Он расхохотался.
– Еще бы им так не считать! Я сам научил их этому. Это простой и убедительный способ управлять ими.
– И ничего больше?
Рейт поднялся на ноги, равнодушно покосившись в мою сторону.
– Ничего больше. Убери свою шпагу, Дрезден. Зачем тебе лишние муки?
– Переживу как-нибудь. Не думаю, чтобы у вас осталось много сил в запасе, – буркнул я. – Я задал вам трепку, достаточную, чтобы угробить трех или четырех взрослых людей. Рано или поздно вы сломаетесь.
– У меня хватит сил, чтобы разделаться с тобой, – с улыбкой заявил он. – А потом все будет по-другому.
– Должно быть, это нелегко, – заметил я. – Та жизнь, что вы вели все эти годы. Старательно сберегая резервы. Постоянно боясь запачкать руки, чтобы не показать,
– Да, неприятно, – согласился Рейт, помолчав. Он сделал шаг в мою сторону, проверяя мою реакцию. – Возможно, это научило меня осторожности, терпению. Однако я никому не говорил о том, что проклятие Маргарет сделало со мной, Дрезден. Откуда ты это узнал?
Я продолжал целиться острием шпаги ему в грудь.
– Моя мать сказала мне об этом.
– Твоя мать мертва, мальчик.
– Вы тоже иммунны к магии. Вы и сами могли бы догадаться, что она не испытывала особого почтения к правилам.
Лицо его потемнело, превратившись в уродливую злобную маску.
– Она мертва.
Я ухмыльнулся ему, чуть поводя острием шпаги. Свечение его кожи начало меркнуть, и очень скоро в пещере снова воцарился зловещий мрак.
– Приятно было побеседовать с тобой, чародей, однако же я исцелился, – фыркнул Рейт. – Я сделаю так, что ты будешь молить меня о смерти. А первой трапезой после десятилетий вынужденного поста станет наша маленькая девочка из полиции.
И тут в пещере снова вспыхнул свет, вернув ей несколько мелодраматический, но вполне соответствующий происходящему облик.
Из-за ширмы выступила в своей развевающейся юбке Лара со шпагой на бедре.
– Пожалуй, и я не против посмотреть на это, папочка, – мурлыкнула она.
Он застыл, глядя на нее. Лицо его окаменело.
– Лара? Что ты здесь делаешь?
– Терзаюсь горьким разочарованием, – отозвалась она. – Ты меня не любишь, милый папочка. Меня, твою маленькую Лару, самую преданную из твоих дочерей.
Он хрипло засмеялся.
– Можно подумать, ты этого не знала. Сто лет уже как знала.
Прекрасное лицо ее нахмурилось.
– Умом понимала, отец. Но сердцем надеялась на иное.
– Сердце, – презрительно хмыкнул он. – Что это такое? Разделайся наконец с этим чародеем. Убей его.
– Конечно, папочка. Сию минуту. Один вопрос только: что случилось с Томасом?
– Заклятие, – буркнул он. – Мэдж выпустила его из-под контроля, когда направила его на Дрездена. Твой брат погиб, пытаясь спасти его. Так покори его, милая. И убей.
Лара улыбнулась, и я в жизни не видел еще улыбки холоднее этой – а ведь я немало повидал на своем веку. Она невесело усмехнулась.
– Ты специально разыграл это мне на потеху, чародей?
– Грубовато немного вышло, – признался я. – Но мне кажется, в целом удалось.
– Как ты понял, что я подсматривала? – спросила она.
Я пожал плечами.
– Кто-то же должен был рассказать Рейту этот вздор насчет несчастного случая с ружьем, – ответил я. – Вы единственная могли сделать это. И поскольку эта конфронтация жизненно важна для вашего будущего, как бы все здесь ни обернулось, вы были бы полной дурой, если бы не следили за происходящим.