Обряд на крови
Шрифт:
И ритуал, который использовала Мэдж, призывал эту тварь обратно.
Мэдж взяла в руки нож для жертвоприношения и серебряную чашу. Вихрь сгустился в миниатюрный торнадо, покачивавшийся над треугольником с привязанным в нем Томасом.
– Прими наше подношение, дабы влилось оно в твои силы! Плоть и кровь, взятые против воли у того, кто молит о жизни! Услышь нашу просьбу о помощи! Прими наш дар! Яви нам руку свою, дабы мы могли нацелить ее на общего врага нашего – Гарри Дрездена!
– Мёрф! – заорал я. – Уходи оттуда! Сейчас же! Беги!
Но Мёрфи не бежала. Стоило Мэдж, закрыв глаза, занести нож над Томасом, как в свете черных свечей
– Мэдж! – рявкнул Рейт.
Я услышал какой-то шорох; он начался футах в пяти справа от меня и исчез в направлении круга.
Мэдж открыла глаза и огляделась по сторонам.
Мёрфи нашла наконец ключ, и стальной браслет на правой руке Томаса с лязгом расстегнулся.
Мэдж с визгом опустила нож, целясь уже не в горло Томасу, а в грудь. Томас перехватил ее запястье, и кожа его вдруг засияла серебром. Продолжая визжать, она пыталась опустить нож, но он удерживал ее одной рукой.
Мёрфи подобрала пистолет, но прежде чем она успела навести его на Мэдж, что-то мелькнуло, голова ее неподвижно дернулась в сторону, и она мешком повалилась на пол. Рейт не спеша, деловито наклонился, подобрал выпавший у нее нож, и взгляд его скользнул к Томасу.
Неловкими от спешки пальцами я схватил трость-ножны и, борясь с путавшим мои мысли ужасом, собрал сколько мог оставшихся у меня сил и бросил в деревянный стержень. Похоже, это мне все-таки удалось, потому что невидимые обычно руны на его поверхности засияли серебристо-голубым светом. Послышалось – не ухом даже, а скорее кожей – низкое гудение, когда я накачал в трость доступную мне энергию: неисчерпаемую, опасную энергию магии Земли.
Сфокусировав с помощью трости свои силы, я навел ее на лорда Рейта…
И не ощутил ничего.
Обычно я ощущаю цель в виде сгустка энергии, готового притянуть к себе выпущенный разряд. Сейчас я не ощущал ничего. То есть даже не пустой воздух, а вообще ничего. Только холодную, голодную какую-то пустоту, заполнявшую место, где ему полагалось бы находиться. До сих пор я ощущал нечто подобное только однажды, находясь вблизи частицы самого смертоносного вещества, известного в материальном и духовном мирах. Вся моя сила, моя магия, текучие духи жизни просто проваливались в эту пустоту, не касаясь Рейта.
Я не мог пробиться к нему. Пустота вокруг него казалась столь абсолютной, что я даже не сомневался: в моем арсенале нет ни единого средства, способного хотя бы оцарапать его.
Зато такой защиты не было у Мэдж.
Я перенацелил энергию, мгновенно нащупав своими чувствами нож в руке Мэдж. Без защищавшего ее круга она не в силах была помешать мне невидимым вихрем земных энергии выбить нож из ее пальцев и швырнуть его в зиявший рядом Провал.
– Нет! – взвизгнула Мэдж, в ужасе глядя на продолжавший клубиться перед ней столб темных потусторонних сил.
– Держи его! – рычал Рейт.
Мэдж бросилась на свободную Томасову руку. При всей его физической и сверхъестественной силе, скованный, он не мог оказать ей настоящего сопротивления, тем более что ее силы утраивались
Томас взвыл от досады и боли.
С помощью нового заряда энергии из трости мне удалось остановить нож спустя долю секунды после того, как острие его вонзилось в Томаса, окрасившись розовой кровью. Рейт злобно зарычал и надавил на нож. Кожа его тоже сияла серебром, а силой он не уступал среднего калибра фронтальному погрузчику. Я не надеялся одолеть его – даже без окружавшей его пустоты, обращавшей мою энергию в пшик, это было бы делом безнадежным, – я лишь изменил направление энергии, нацелив ее под прямым углом к ножу. Острие метнулось вбок, прочертив на груди Томаса глубокую борозду, а потом вес Рейта вогнал нож в каменный пол пещеры, раздробив на мелкие стальные осколки.
Томас снова высвободил руку и наотмашь ударил Мэдж, вышвырнув ее за пределы освещенного свечами круга.
– Гарри! – заорал он, выдернув кляп. – Порви цепи!
А вот как раз этого я сделать не мог. Того небольшого запаса земных энергий, что еще оставался у меня, на цепи не хватило бы никак. Зато я сделал кое-что другое.
На секунду-другую Рейту пришлось отступить на шаг: осколок ножа глубоко воткнулся ему в руку. Он с рычанием выдернул его из ладони и шагнул было обратно к Томасу – и тут я подхватил своей невидимой рукой связку ключей и швырнул ему в лицо.
В качестве метательного снаряда ключи – чертовски неприятная штука; это вам любой уличный забияка подтвердит. Ради эксперимента можете взять пакет молока и бросить в него связку ключей. Вам даже не придется прикладывать особых усилий. Более чем вероятно, картонный пакет окажется пробитым сразу в нескольких местах, и молоко начнет вытекать из них маленькими, веселыми белыми фонтанчиками.
А глазные веки тоньше, чем картон.
Связка ключей ударила Рейта в лицо с силой, заставившей его вскрикнуть. Поток посланной мной энергии подхватил ключи, едва они отскочили от его лица, и швырнул обратно, словно они были привязаны к его носу резинкой. Мне плевать на сверхчеловеческую сексуальность – у любого прямоходящего двуногого существа мало выбора, кроме как отбиваться от предмета, пытающегося выбить ему глаза.
Я молотил его ключами до тех пор, пока он не отшатнулся, вывалившись за пределы освещенного круга, а тогда швырнул ключи Томасу, громко окликнув его. Он дернулся, поймал их свободной рукой и тут же принялся отмыкать свои цепи.
Именно в этот момент клубившееся над опустевшим треугольником облако соткалось в размытые очертания жуткого, нечеловеческого лица – лица, памятного мне по самым черным часам моего прошлого и ночным кошмарам, терзавшим меня после. Демоническая пасть распахнулась в жутком беззвучном вопле, глаза уставились на фигуру, застывшую на самом краю светлого пятна, – на Мэдж. Облако ринулось вперед и вниз, на лету выпуская похожие на клыки щупальца-шипы. Мэдж еще успела сесть и выставить перед собой руки в наивной попытке защититься. Облако вытянулось веретеном и нырнуло ей в рот, а щупальца вцепились в нее, не позволяя ей выдернуть его обратно. Все это происходило даже не особенно быстро. У Мэдж с лихвой хватило времени почувствовать, как демон-убийца, стоявший за ее энтропийным проклятием, не спеша заползал ей в горло, в легкие и, выпуская там из себя все новые шипы, принялся раздирать ее на части изнутри.