Обрученные навеки

Айзекс Мэхелия

Милдред холодно взглянула на него.

– Это всего лишь дедушка. Ему стало известно – не спрашивай как, – что ты пропал. Он интересовался, все ли в порядке.

– И тебе пришлось разочаровать его, – с вызовом сказал Уолтер и сощурил глаза.

О Господи, подумала Милдред, и этот туда же. Последние пятнадцать минут она провела у телефона, объясняя лорду Персивалу причину своего отсутствия в Стоунхилле, и теперь намек Уолтера на то, что она разделяет отношение к нему своего деда, задело ее.

– Кто знает, что он

думает на самом деле, – ответила она примирительно после долгой паузы. – Достаточно того, что я часто огорчала его. Ты, разумеется, полагаешь, что дедушка считает мою жизнь неудавшейся, но в данном случае ошибаешься: он не теряет надежды.

Лицо Уолтера погрустнело.

– Неудавшейся? – повторил он задумчиво. – Не думаю, что ее можно охарактеризовать так, Милдред, – сказал он. Рука, все время поглаживающая подлокотник обитого кожей кресла, выдавала его волнение, но Уолтер заставил себя улыбнуться. – Ты всегда была для своего деда маленьким златокудрым ангелочком, прости мне эту метафору. Я удивлен, что он еще не добился своей цели, подобрав для тебя отличную, по его мнению, партию. Поверить не могу, что мистер Делмар-младший – всего лишь первая кандидатура на роль твоего мужа.

– Ты даже не представляешь, насколько сам похож на моего деда, – заявила Милдред. – Вы оба если уж что-нибудь вобьете себе в голову, то ни за что не отступите. И, ради Бога, перестань называть Элджернона мистером Делмаром. Не припоминаю, чтобы ты раньше говорил о людях так официально.

– Это все потому, что прежде нам не приходилось оказываться в подобной ситуации, – заявил Уолтер.

Милдред вопросительно вскинула голову. Сегодня она опять гладко зачесала волосы, оставив у висков свободные шелковистые пряди, и он отметил, какого они необычного цвета – не рыжие, не золотистые, а, скорее, напоминающие тусклую бронзу.

– Когда мы познакомились, – продолжал он, – ты называла себя просто Милдред Кроуфорд. Видимо, это были последствия пребывания в колледже, где тебе не хотелось отличаться от остальных студентов. Когда я впервые увидел тебя, то даже представить не мог, что ты владелица замка и обладательница древнего титула.

Милдред откинулась в кресле и, положив ногу на ногу, прищурившись, разглядывала бывшего мужа.

– Мы давно разобрались с этим, Уолтер, – мягко заметила она. – К чему начинать снова?

Лорд Персивал так не думает.

– Откуда ты знаешь, что он думает? – нетерпеливо отозвалась она, сознавая, однако, что он прав. – И почему тебя так занимают его мысли?

– Он меня ненавидит.

Милдред от неожиданности подалась вперед.

– Ну, знаешь, это просто глупость. Мне прекрасно известно, что у вас с моим дедом абсолютно разные взгляды на жизнь, но думать, что он тебя ненавидит – полнейший бред.

Уолтер отхлебнул виски.

– Что ж, если ты так считаешь… – протянул он, но Милдред почувствовала, что не убедила его.

– Да,

считаю. – В ней поднималось легкое раздражение. – У меня достаточно оснований полагать, что он просто беспокоится обо мне и хочет, чтобы все закончилось хорошо.

– Тут я не буду с тобой спорить, – согласился Уолтер, глядя на Милдред поверх бокала. – Ладно, оставим эту тему. Я не больше твоего желаю беседовать о лорде Персивале. То, что он думает, не имеет сейчас никакого значения. Ты завела этот разговор, а не я.

– Ну, конечно, – раздраженно начала она, но странное выражение, появившееся на лице Уолтера, заставило ее прикусить язык.

Черт возьми, подумала она, почему мы не можем просто поговорить, вместо того чтобы копаться в прошлом?

– Значит, ты не собираешься замуж за мистера… за Элджернона? – помолчав, уточнил Уолтер, проводя пальцем по краю бокала.

У Милдред перехватило дыхание. Движение его руки взволновало ее больше, чем вопрос. У Уолтера были сильные красивые пальцы, и она хорошо помнила их прикосновения. Слишком хорошо, судя по неожиданному отклику ее тела.

Господи, мне казалось, что я лучше владею собой, с неудовольствием подумала она.

Уолтер поднял глаза. Не желая, чтобы он догадался о том, что с ней происходит, Милдред резко встала и отошла к окну. Сообразив, что собеседник все еще ждет от нее ответа, она сдержанно бросила через плечо:

– Это имеет какое-то значение?

– Нет. – В быстроте его отклика сквозило неподдельное безразличие. – Я всего лишь пытаюсь поддерживать светскую беседу. Но, согласись, речь идет о чем-то подобном… если только у тебя не появилась привычка по выходным развлекать молодых людей и их родителей.

Милдред вздохнула и, вполне овладев собой, повернулась к нему.

– Мой дед все еще мечтает о правнуке, – спокойно сказала она. – У нас с тобой ничего не получилось, так что…

Уолтер вдруг резко побледнел.

– Нельзя ли воздержаться от этой темы? спросил он, едва разжимая побелевшие губы. – Потом оттолкнул стакан, расплескав виски, поднялся на ноги и направился к двери. – Пожалуй, я все же лучше пообедаю наверху. Лучше одиночество, чем твое общество.

– Уолт!..

Она кинулась к нему и поймала за руку прежде, чем он успел взяться за ручку двери. Уолтер напряженно замер в немом ожидании.

Милдред растерялась. Она не ожидала, что их вполне мирный разговор приведет к такому неприятному завершению.

– Извини, – сказала она, удивляясь его реакции.

– Ничего страшного, – буркнул он.

Но она чувствовала, что за всем этим кроется какая-то тайна.

– Давай присядем, – попросила она, пытаясь разрядить ситуацию.

– Надеюсь, ты не собираешься возвращаться к этой теме? – сухо спросил Уолтер и, взглянув на нее потемневшими глазами, добавил: – Ты сама скажешь миссис Робинс, что я обедаю наверху?