Обрученные навеки

Айзекс Мэхелия

Милдред снова взяла его за руку.

– Его уже не воскресишь, – со слезами в голосе произнесла она.

– Я знаю, ты не верила, что твой дед до такой степени не любил меня, но я-то всегда это знал. Мы с ним серьезно поговорили в тот день, когда ты уезжала в Саммерхаус. Лорд Персивал прекрасно понял, что мне известна его роль в истории с ребенком, хотя и не признался

в этом. Но мы оба думали, что ты никогда не поверишь мне. Теперь ты узнала правду…

– Послушай, нам пора покончить с печальным прошлым, – мягко сказала Милдред. – Наша любовь не нуждается ни в каких доказательствах.

– И ты сможешь все забыть?

Она обвила руками его шею.

– Дорогой мой, я верю, что мы сможем начать все сначала.

Уолтер обнял ее, и краски наконец вернулись на безжизненное лицо молодой женщины.

– Боже! – выдохнул он. – Я боялся, что признание доктора снова вобьет клин между нами.

– Никогда! – твердо заявила Милдред.

* * *

Однажды утром из Саммерхауса пришла печальная весть. У лорда Персивала случился удар.

– Это произошло вскоре после ухода доктора Сондерса, – всхлипывала в телефонную трубку экономка. – Я сразу же вызвала «скорую помощь», и его светлость отвезли в госпиталь святого Патрика.

– Ты должна туда поехать, – не колеблясь сказал Уолтер, когда Милдред сообщила ему новость. – Ты потом никогда не простишь себе, если этого не сделаешь, – ведь он все-таки твой дед.

Милдред вернулась из госпиталя заполночь. Ее заплаканное лицо прояснилось, когда она увидела Уолтера. Он притянул молодую женщину к себе, и она сообщила, что лорд Персивал скончался час тому назад, а перед смертью признался ей во всем.

Милдред и Уолтер ничего не сказали друг другу, но в глубине души оба подозревали, что в печальном событии частично повинен Хьюберт Сондерс. Наверное, он рассказал старику о своем поступке, и сердце Персивала не выдержало.

– Я не говорила ему о его письме, – сказала Милдред позже, когда они уже легли. – Дедушка, вероятно, хотел, чтобы я поверила, что он изменил свое мнение о тебе. Во всяком случае, он сказал,

что надеется, что теперь, когда я знаю правду, мы с тобой будем счастливы.

– Он остался верен себе до самой смерти. Старик всегда любил, чтобы последнее слово оставалось за ним, – мягко заметил Уолтер.

– Думаю, да, – вздохнула Милдред.

Похороны лорда Персивала вылились в грандиозное событие. В его имение съехались высокопоставленные особы, чтобы отдать покойному последний долг. Разумеется, был здесь и старый доктор.

Он воспользовался удобным случаем, чтобы поговорить с Милдред и Уолтером, и признался, что хотя и приезжал перед болезнью старого друга в Саммерхаус специально, чтобы рассказать о своем поступке, но так и не отважился это сделать.

– Теперь я ничем не могу подтвердить, что в моем письме изложена чистая правда.

Милдред и Уолтер переглянулись.

– У нас есть доказательства этого, – сухо сказала Милдред, которая была не в состоянии осуждать старика сейчас, у края свежей могилы.

– Слава Богу! – воскликнул Сондерс. – Значит, Персивал во всем раскаялся.

Ознакомившись с последней волей деда, Милдред поручила адвокатам отказаться от завещания Хьюберта Сондерса. Лорд Персивал в очередной раз изумил внучку. Он завещал Саммерхаус ее мужу.

– С тем, чтобы мистер Ферраби распорядился имением по своему усмотрению, – торжественно провозгласил адвокат.

– Старый хитрец! – прошептал Уолтер на ухо Милдред. – Он-таки добился своего. Если мы продадим или сдадим в аренду Саммерхаус, у нас будут деньги на восстановление Стоунхилла! – Он помолчат, и лицо его помрачнело. – Если бы твой дед в свое время преодолел свою гордыню и смирился с твоим замужеством, нашему ребенку было бы уже почти пять лет, – с грустью произнес он.

Милдред прижалась к нему.

– У нас будут другие дети.

– Надеюсь, – согласился Уолтер, и она бросила на него шаловливый взгляд.

– Знаешь, я должна тебе кое-что сказать…