Обретение
Шрифт:
— Интервью, — вдруг сказал он, поворачиваясь к ней. Его глаза в свете далеких фонарей горели новым, незнакомым ей огнем — не отчаянием, а азартом. — Ты же слышала, что сказал тот журналист? Про полтора миллиона на подъем и три с половиной — в итоге?
— Слышала, — насторожилась Ами. — Но это же безумие, Алексей. У нас нет полутора миллионов. Их ни у кого нет.
— Именно так все и думают, — его голос зазвучал горячо, он оживал на глазах. — Все думают, что «Марлин» так и останется ржаветь на дне. Но мы-то с тобой знаем, где он лежит. Мы можем его поднять.
— Чем? —
— Нет. Но мы можем найти деньги, — он придвинулся к ней ближе, и его слова полились быстрым, тихим потоком. — Страховка выплатит только если судно будет поднято. Значит, нужны первоначальные вложения. Деньги на аренду техники, барж, найм команды. Полтора миллиона долларов. Это ключ. Ключ к трем с половиной. И к самому судну.
Он замолчал, давая ей осознать масштаб. Ами смотрела на него с растущим изумлением. Она видела в его глазах не бред отчаявшегося человека, а холодный, отточенный расчет.
— И где, по-твоему, мы возьмем эти полтора миллиона? Ограбим банк? — в ее голосе прозвучала шутливая нотка, но он ее не поддержал.
— Мы их найдем, — сказал он так просто, будто предлагал сходить в магазин. — Мы используем то, что у нас есть. Наш дар. Не для того, чтобы подделывать лица или ворвать документы. Мы используем его по-настоящему.
Он выдержал паузу, глядя на ее недоуменное лицо.
— Мы найдем клад, Ами. Настоящий. Затонувший корабль с золотом. Не какой-нибудь ржавый траулер, а что-то древнее, ценное. Мы ведь можем это сделать. Ты чувствуешь дно. Я могу сканировать аномалии, искать металл. Вместе… мы сможем найти то, что искали века.
Идея повисла в морозном воздухе, такая же огромная и невероятная, как ночное небо над ними. Ами хотелось рассмеяться, назвать это безумием. Но она смотрела на его лицо — на лицо Кейджи, в котором горели глаза Алексея, — и видела в них не безумие, а единственный возможный выход. Это был не план отчаяния. Это был стратегический ход.
— Золото сёгуна, — прошептала она, и в ее голосе уже не было скепсиса, лишь задумчивость. — Легенды ходят давно. Про судно, что везло подати или военную казну и затонуло где-то в этих водах во время междоусобиц. Его искали, но не нашли.
— Значит, мы найдем, — уверенно сказал он. — Мы составим карту по старым хроникам. Определим вероятный квадрат. И пройдем его вместе, сантиметр за сантиметром. Как два живых эхолота.
Он протянул руку, не касаясь ее, просто?? жестом, объединяющим их.
— Это наш шанс, Ами. Не просто спрятаться. Не просто выживать. Построить что-то свое. Настоящее. «Марлин» может стать нашим домом. Нашей базой. Нашим первым кораблем. Но для этого нужны деньги. И мы сможем их добыть. Единственным способом, который нам доступен.
Ами медленно кивнула, ее собственный разум уже начал просчитывать возможности, риски, маршруты. Она смотрела на огни города внизу — символы старого мира, мира кредитов, ипотек и чужих правил. А потом посмотрела на темный силуэт океана, уходящего в бесконечность.
Они сидели на границе двух миров. И выбор был очевиден.
— Хорошо, — сказала она тихо, и в этом слове была не покорность, а
Тот вечер на холме стал точкой отсчета. Неловкий гость «Кейджи», приглашенный на ужин, исчез. Его место занял одержимый проектом партнер. С того момента их жизнь свелась к двум реальностям: показной — для родителей Ами, и тайной — для них самих.
Номер в гостинице Алексея превратился в штаб-квартиру безумной операции. Распечатки исторических карт эпохи Эдо покрывали стол и часть пола, словно шкуры невиданных зверей. Экран ноутбука светился десятками вкладок: оцифрованные судовые журналы голландских торговцев, сухие строки хроник клана Токугава, пожелтевшие статьи местных краеведческих журналов о легендах залива.
Алексей был мозгом операции. Его дар, настроенный на фильтрацию информации, был идеален для этой работы. Он не читал — он просеивал тонны цифрового песка в поисках крупиц золота. Он выискивал упоминания о корабле «Синсё-мару», исчезнувшем в шторм в 1687 году с грузом медных и золотых монет, собранных в качестве дани с провинции Кии. Он нашел противоречивые свидетельства о его маршруте, вычленил из мифов возможное место крушения — район в сорока километрах от современной Осаки, где мелководье резко обрывалось в глубоководный каньон.
— Здесь, — он ткнул пальцем в точку на цифровой батиметрической карте. — Течения здесь сложные, могли занести обломки в эту подводную долину и засыпать илом. Все, кто искал, прочесывали фарватеры. А он мог быть тут, на отшибе.
Ами, сидя на полу с поджатыми ногами, изучала распечатанные иллюстрации. Она искала не факты, а ощущения. Она впитывала дух той эпохи, представляла себе деревянный корабль, боровшийся со стихией, сокрушительную мощь волн.
— Мы сможем его почувствовать, — сказала она уверенно, глядя на карту. — Если он там, его остов будет отличаться от скал. Металл... даже если это медь, она будет «звучать» иначе. А ил... если он старый, глубокий, он будет плотным, но мы сможем различить под ним форму.
Они были идеальным тандемом. Его цифровая ясность и ее аналоговая, почти животная чуткость дополняли друг друга. Но для воплощения плана нужен был не только дар. Нужны были легальность и деньги.
— Нам нужна компания, — как-то утром заявил Алексей. Он отодвинул от себя стопку распечаток. — Не просто идея. Юридическое лицо. Чтобы мы могли арендовать оборудование, нанять юриста, вести переговоры со страховщиками и властями. Чтобы к нам относились серьезно.
— Компания? — удивилась Ами. — Какая? «Ищем клады»?
— «Танака и Танака», — ответил он, и в его глазах мелькнула искорка того самого азарта, что был на холме. — Подводные археологические изыскания и спасательные работы. Все честно. Мы будем искать исторические артефакты. А уж что мы найдем...
Он не договорил, но она поняла. Легенда должна быть безупречной.
Деньги на уставной капитал и первую, самую скромную аренду оборудования стали следующей проблемой. Их собственных сбережений — ее гонорара с «Колыбели» и тех жалких тысяч иен, что были у «Кейджи», — катастрофически не хватало.