Обретая нас
Шрифт:
Прав отец, не стоит смешивать личную жизнь и работу. Да, я полный придурок, и только мне теперь отвечать за свои ошибки. И только мне их исправлять.
Откинувшись в кресле, прикрыл глаза, стараясь унять бурю внутри. Сейчас надо быть хладнокровным и уверенным в себе. Но дикое желание придушить эту дрянь своими руками, подливало масло в бешено пылающее сердце. Я уже не искал ответы на вопросы типа зачем, почему и стоило ли оно того. Саша всё расскажет сама. А если нет, у меня достаточно доказательств, чтобы
Вечер погрузился в сумерки, которые плавно перетекали в ночь. Безумно хотелось напиться, сразу влить в себя полбутылки коньяка, почувствовать, как алкоголь обжигает пищевод, падая в желудок и растекается теплом по венам, подбираясь к голове и делая её лёгкой. Но сейчас это непозволительная роскошь.
Тихий стук каблуков, щелчок дверной ручки и явление той, кого хочу растерзать, в прямом смысле этого слова. Я даже не встал, лишь пригвоздил её злым взглядом к месту у входа.
– Глебушка…
– Милая Саша, проходи, присаживайся.
Зато голос мой источал приторность медовой сласти.
– Я уже подумала, что что-то случилось.
Она эротично расстегнула тонкий бежевый плащ, показывая мне обтянутую в короткое чёрное платье фигуру и села в кресло, закидывая ногу на ногу в чёрных чулках, край которых безобразно выглядывал из-под юбки. Будь всё это в другое время, моё желание тут же проснулось бы, ведь она оделась именно так, как мне нравится, но не сейчас… Я хищно усмехнулся, стараясь не пугать жертву с самого начала, и подался вперёд, складывая руки в замок на столе.
– Как думаешь, почему я провёл целый день в офисе?
– Что-то срочное? Позвонил бы раньше, и я была бы рядом. Скучаю страшно.
Саша провела рукой по шее вниз до груди. Попытка засчитана, но мимо.
– Именно, срочное. Саша, выслушай меня внимательно, а потом я жду искренность и чистосердечное признание.
– О чём, милый?
– Расскажи мне правду о том, как ты несколько лет назад связалась с Мирзоевым и целенаправленно подставляла мою фирму под убытки в его пользу.
Я быстро встал и прошёл к двери, закрывая замок, не давая ей шанса на побег. А после подошёл со спины и положил руки на её напряжённые плечи.
– Если ты мне всё расскажешь, то избежишь самого страшного наказания. Я просто тебя уволю и отпущу, но при условии, что ты уедешь очень далеко, желательно из страны… – я сильно сжал кисти, давая понять, что настроен серьёзно.
– Глеб, не надо.
– Саша, в твоих интересах говорить.
Меня била злость, хотелось поднять руки к шее и сильно, очень сильно их сжать, перекрыть кислород и наблюдать, как кожа на её лице меняет цвет, как она хватает ртом воздух, а потом обмякает в кресле, теряя жизнь. О, как я этого хотел! Но я не убийца.
– Отпусти…пожалуйста.
–
– Мне…больно. – Она дёрнулась в попытке встать, но я усадил её обратно, нагибаясь к самому уху.
– У нас вся ночь впереди, и поверь, ты никуда отсюда не уйдёшь, пока всё мне не расскажешь.
Я чувствовал, как страх сковал её тело, как жилка на шее запульсировала сильнее. Значит до неё всё-таки дошло, что я совсем не шучу.
– Глеб, прости меня… Я тогда думала, что поступаю правильно, что делаю это для нас.
– Интересное начало.
Я ухмыльнулся и отошёл к столу, приседая на самый край, опираясь руками на столешницу. Я хотел видеть её лицо и обязательно глаза, я хотел наслаждаться её страхом.
– Прости меня пожалуйста! Я не могу тебя потерять!
– Хватит повторять одно и тоже! Говори!
Саша съёжилась, опустила голову и, всхлипнув, начала:
– Я ни о чём не жалею, ведь я боролась за тебя! И пусть не совсем честно… За полгода до тендера «Магистраль» во время обеда ко мне подсел мужчина.
– Кто?
– Он представился Романом Валерьевичем, пытался оказывать знаки внимания, – Саша подняла глаза, в которых блестели слёзы, я закатил глаза, пфф, поздно.
– Мирзоев.
– Фамилию я узнала позже. Мы мило пообщались и разошлись. Через несколько дней встреча снова повторилась.
– Давай короче. Ты спала с ним?
– Нет! Никогда! Хоть он и пытался ухаживать.
– Допустим.
– Он был прекрасно осведомлён о моей работе и о моём личном отношении к тебе.
Странно, но это меня совсем не удивило. Я лишь кивнул. Саша достала из сумочки влажные салфетки и очень театрально промокнула глаза.
– Однажды он перестал был милым и любезным. Он перешёл сразу к делу, полностью раскрывая себя и причину своей заинтересованности мною. Предлагал крупную сумму за мою «помощь», – она показала пальцами кавычки, – но я отказалась, пригрозив, что немедленно всё тебе расскажу.
– И почему не рассказала? Чем он тебя взял?
– Нашёл слабое место…
Она вскинула подбородок и в упор посмотрела на меня. Я же вопросительно вскинул брови.
– Тебя.
– Очень мило. Продолжай.
– Это жестокий человек… У меня совсем не было выбора. Либо я соглашаюсь на его условия и получаю тебя, либо он сделает всё сам, а тебе станут известны все наши с ним встречи в самом откровенном смысле. Нас фотографировали в тот момент, когда Мирзоев пытался ухаживать.
– Скажи честно, ты в курсе была про обработанные фотошопом фотографии моей жены и Лебедева?
Ещё одна слеза скатилась по её щеке, и она молча кивнула.
– Саша, твою мать!
– Он сказал, что это добьёт тебя и если я всё сделаю правильно… Это я их тебе на стол положила.